Карманная кража как триггер
Появлению одиозного мнения способствовало то обстоятельство, что в пристанционном поселке, на самой границе Барабинской и Кулундинской степей, летом того года произошло ЧП, которому в Новосибирске долго искали объяснение. Ну, судили самосудом на станции вора, бывает…
Но почему самосуд прошел под антисоветскими лозунгами? Почему вообще возник «политический момент»? Дело-то самое обыкновенное ― карманная кража. А вот поди ж, возник многолюдный бунт, бессмысленный и беспощадный, и прозвучали прямые призывы к свержению власти. Эта история и сегодня во многом поучительна – как порою легко возбудимы группы людей, страдающих в социально-экономической сфере, но «находящих» решения своих проблем в физическом насилии, нападении на представителей власти. Достаточно триггера ― некоего спускового крючка, и народ не безмолвствует и не бездействует.
Действительно, 9 июля 1926 года на вокзале Купино имел место рядовой случай. Заезжий китаец Ли Сау похитил у неизвестного казаха 47 рублей. Когда заметившие воровство люди попытались задержать вора, тот пустился наутек. Погоня не отставала. Тогда прыткий китаец ворованные деньги бросил под одну из телег уже на рядом расположенном базаре. Потерпевший от кражи кочевник, вследствие разрастающегося шума, тоже поспешил скрыться с места происшествия от греха подальше, так как не редкостью были случаи самосудов над его соплеменниками. В вокзальных и базарных конфликтных ситуациях преступник и жертва зачастую менялись местами. Кто их, азиатов, разберет? Кто у кого что украл? Ведь на лица они похожи… От линчевания вороватого китайца спас милиционер, заслонивший его от мужиков, разъярённых и засучивших рукава. Фигура милиционера вызвала взрыв народного гнева, привело к открытому возмущению советским строем.
Водка способствует
Согласно архивным материалам, разысканных историком В.С. Познанским, партийно-советские и правоохранительные органы такому резкому повороту событий дали следующие объяснения. Население Купино и окрестных деревень было убеждено, что милиция заинтересована в расширении преступности, так как сама связана с преступным миром. Как иначе объяснить цепочку событий: кража, погоня и ― защита вора!? Немедленно образовавшийся на базаре митинг прошел под лозунгом «С нас дерут налоги, а воров скрывают!» Митингование закончилось политическим выступлением: «Долой такие законы, долой такую власть!» Затем из возмущенной толпы раздались крики: «Бей милицию»! Бей коммунистов!» Немудрено. В пятничный базарный день в Купино со всей округи съехалось много народа. На базаре гудело до 6 тысяч крестьян. Было много пьяных. Впоследствии ревизоры установили, что накануне в купинской лавке госспирта распродали 544 бутылки русской горькой.
Командированный в Купино в качестве проверяющего инструктор административного отдела Сибкрайисполкома товарищ Пучков поставил перед собранием местных жителей законный вопрос: «Почему крестьяне настроены вершить самосуд на месте, а не предавать виновного суду?» Последовал по-своему логичный ответ. Дело в том, что шесть лет назад на станции был допущен самосуд над допекшими народ конокрадами, коих отловили в количестве 17 «штук». Двух подозреваемых крестьяне забили насмерть, а пятнадцати другим пробили головы.
«С тех пор в районе никакого конокрадства»! «По этому пути нужно идти и теперь, ― рассуждали аборигены. ― Так как милиция работает заодно с ворами или живет на взятках». Увещевание крестьян в огульности обвинений против всей рабоче-крестьянской милиции встретило сильное возражение. «Она, быть может, и рабочая (произошла игра слов, так как фамилия тогдашнего секретаря Купинского райкома была Рабочий – В.С.Познанский), но никак не наша ― не крестьянская». Поэтому крестьяне пошли своим путем. Реконструкция событий дала такие результаты.
Тебя бьют? А ты не воруй
Поймав Ли Сау, возбужденная толпа стала избивать его. Избиение попытался прекратить дежуривший на базаре милиционер. Гнев народа автоматически перешел на него. Получив несколько впечатляющих ударов, вырвавшись с трудом из цепких рук, помятый постовой прибежал в райотдел. По боевой тревоге вооруженные винтовками милиционеры бросились на место происшествия. С трудом отбили китайца, которого с одним из «народных мстителей» порознь водворили в каталажную камеру.
Весть об этом зажгла весь купинский рынок. К часу дня базар закипел митинговыми страстями. К выкрикам о невинно сидящих в тюрьме добавилась бравада об арестованных за неуплату налогов. Стихийно возникло решение «искать справедливости». Документально зафиксировано, что «разъяренная толпа стала выдвигаться к зданию милиции с требованием выдать виновного для самосуда над ним и освободить остальных ― невинных». Отряд потенциальных линчевателей возрос до 2000 человек и занял всю площадь перед райотделом. Возбужденные пьяные граждане кричали о выдаче вора, указывая, что милиция нарочно укрывает преступников и сознательно задерживает невинных людей.
На базарный шум поспешили представители власти, заседавшие по соседству в райкоме ВКП(б). Чиновные коммунисты просили крестьян разойтись, но те не послушались. Народ бездействовал недолго ― накинулся и на коммунистов. Побоям подвергся председатель секретариата профсоюзов товарищ Репин. Но секретарь Купинского райкома Рабочий спас от физической расправы и его и остальных членов бюро. Кое-как успокоил бунтующий люд и предложил выбрать представителей из числа бунтовщиков, которые бы проверили, кто находится в камерах ― воры или сидящие за неуплату налога. Две делегации от митингующих, сверив записи в книге арестованных с количеством сидящих, убедились, что «незаконно содержащихся нет, и после этого толпа постепенно рассосалась».
Вор остался на свободе
Однако события того дня благополучным образом не завершились, а имели печальные последствия. Вызванные к тому времени армейские части задержали некоторых возмутителей спокойствия. Всего арестовали 22 базарных хулигана, из них только двое оказались пьяными. Еще больший конфуз ожидал товарища Рабочего, распорядившегося произвести аресты тех, кто больше всех выступал «против Советской власти». Все арестованные оказались безлошадными бедняками, и среди них не оказалось «антисоветски настроенных элементов».
Арестованных бедняков какое-то время подержали в тюремной ограде и к вечеру отпустили восвояси. Но выездная судебная сессия, прошедшая в Купино в октябре 1926 года, приговорила двух самых активных бунтарей к расстрелу, а других шестерых ― к лишению свободы на сроки от 3 до 8 лет. Население роптало: «Рабочая милиция шибко нам «полезна» ― вор-китаец ходит на свободе (его не смогли осудить, так как заявление о краже 47 рублей от пострадавшего казаха принято не было, поэтому следствие не проводилось – Авт.), а крестьян, его побивших, отправили в Каинскую тюрьму».
Комментарии