Беседа с Кристианом о сибирской науке

...Поскольку вот уже в течение 12 лет вашему покорному слуге приходится вести минимум двойную жизнь - научного сотрудника с семью десятками научных трудов и корреспондента «ВН», - то понятно, что, когда в родную редакцию обратился корреспондент ведущего европейского журнала «Шпигель» Кристиан Нееф с просьбой рассказать ему и всей Европе о сибирской науке, то он был торжественно спущен на мою излишне ученую голову: в обычную лабораторию академгородковского Института неорганической химии...

О чем мы поведали миру в журнале «Шпигель»

Сергей Круподер поведал господину Кристиану нечто...

 Иностранцы в России - как малые дети: эта нехитрая истина мне открылась со времен самых первых, разумеется, санкционированных контактов с коллегами из дальнего зарубежья. Сразу вспоминается один ученый гость из отсыревшей Британии, которому в ходе его длительной научной командировки жутко понравились сибирские телогрейки - до такой степени, что ему выписали новый ватничек со склада и подарили в знак британско-советской дружбы. Мне потом рассказывали, что, когда мимо поста милиции в Доме ученых важно прошествовал лысоватый мужичок в телогрейке, а шедший за ним переводчик торопливо разъяснил, что это не колымский зэк, а английский профессор, дежурившего милиционера чуть кондратий не хватил прямо при исполнении служебных обязанностей.

А поскольку вот уже в течение 12 лет вашему покорному слуге приходится вести минимум двойную жизнь - научного сотрудника с семью десятками научных трудов и корреспондента «ВН» с несколькими сотнями статей на страницах любимой городской газеты, - то понятно, что, когда в родную редакцию обратился корреспондент ведущего европейского журнала «Шпигель» Кристиан Нееф с просьбой рассказать ему и всей Европе о сибирской науке, то он был торжественно спущен на мою излишне ученую голову: в обычную лабораторию академгородковского Института неорганической химии. В итоге вышел довольно любопытный отчет об этом визите, включивший также впечатления Кристиана от встреч с председателем СО РАН академиком Николаем Добрецовым и сотрудниками Сибирского отделения Академии медицинских наук, занявший пять страниц в номере 48 «Шпигеля» от 27 ноября сего года.

 Сказать, что каждый интересующийся может купить это издание в ближайшем киоске, нельзя - сегодня ведущие издания Европы доступны простому россиянину ровно настолько, насколько в глухие советские времена. Правда, за каждый прочтенный номер в солнечный Магадан уже (или пока еще?) не посылают: в этом, пожалуй, единственная разница. К сожалению, дать полный перевод того, что поведал Кристиан европейцам о нашей жизни, мне не по интеллекту, ибо мои персональные познания в немецком застыли на уровне оконченной 30 лет назад средней школы. Вот и остается изложить разве что мои впечатления от нашей с ним встречи.

Для начала пришлось разъяснить дорогому гостю, с интересом оглядывавшему алхимические интерьеры, что к нашему «альма фатер» - Институту неорганической химии СО РАН - можно относиться по-разному: в конце концов, институт не женщина, чтобы всем нравиться. Но то, что наша научная точка достойна уважения, и немалого - сей факт сомнению не подлежит. За девять лет российских реформ любой Гейдельберг или Сорбонна загнулись бы в листик Мебиуса от хронических бухгалтерских колик и финансовой недостаточности, а коллектив моего родного ИНХа выжил, выстоял и продолжает свою научную деятельность на достаточно серьезном уровне.

Смотрю - вертит Кристиан в руках банку с барием хлористым и дату на этикетке разглядывает. Да, говорю, основные запасы реактивов у нас еще с советских времен сделаны: кто тогда, подобно хомяку, позаботился о будущем, тому и сегодня хорошо. Но ведь не виноваты наши ученые в том, что сегодня иной лаборатории даже банка поганого ацетона стала не по дырявому бюджетному карману. Взять жидкий азот, производимый здесь же, в Академгородке: в старину копейки стоил, а сейчас на уровне жидкого серебра идет. Вот и приходится гонять драгоценные вакуум-насосы, как скотину на убой, без защиты азотными ловушками, что, с точки зрения любого германского коллеги, дикость средневековая. А куда деваться?

 И что же, спрашивает гость - действительно так (помялся, подбирая соответствующее русское слово), хреново у вашей науки с финансированием? Никак нет, возражаю по-патриотически - с финансированием у нас все в порядке. А вот без финансирования научной деятельности, что бывает куда чаще - действительно, выражаясь по-немецки, шваховато. Ибо того, что родное государство выделяет нашему институту и его подобным, хватает разве что на зарплату - собственно на науку химию, требующую как минимум приборов, реактивов и научных контактов с окружающим миром, остается то с гулькин нос, то с кошкины слезы.

Так если все деньги на зарплату, интересуется акула немецкого пера, то почему у вас лично под рабочим столом тапочки драные стоят, а не туфли от Кардена? А потому, отвечаю без тени смущения, что когда я своей мексиканской приятельнице ненароком обмолвился про свои научные доходы, у нее компьютер сдох на два дня от удивления, а на третьи сутки пришел робкий вопрос по-испански: «Извините, не поняла - это ваш заработок в час или за день?». Словом, оказалось, что у меня со всеми надбавками за научную степень и прочие заслуги за год получается куда меньшая сумма, чем у нее, врача-анестезиолога в далеко не самой богатой стране мира, выходит за месяц. С тех пор я нашу пару так и именую: «принцесса и нищий» - правда, она обижается по сему поводу.

Оживился Кристиан - так, может, не тем занимаетесь? На белиберду научную и у нас, в Германии, дескать, ни пфеннига не дают. Нет, говорю, дорогой, у нас в институте как раз с этим все о'кей. Одни наши разработки в области летучих веществ (чем я занимаюсь персонально) и выращивания кристаллов для микроэлектроники признаны в мире и на любой серьезной конференции идут на «ура». А есть еще поверхностно-активные вещества, клатраты, фуллерены, комплексы металлов с ценнейшей биологической активностью, и не только они.

Совсем приуныл коллега и озадачился - если вы такие умные, то почему такие бедные? Непонятно мне, и все тут. Не волнуйся, говорю - Россию умом не понять, как известно, разве что иным местом. Знаешь наш отечественный девиз - «per anum ad astra», что в деликатном переводе с латыни означает «через кормовую часть к звездам»? То-то.

Вот, смотри, пример - в натуре, та 427-я комната, в которой мы сидим. Был здесь никому особо не нужный студенческий практикум, который вот этими вот моими, и не только моими, руками преобразован в технологическое помещение: восемь вытяжных шкафов по уникальному для института проекту, все условия для синтеза и испытаний новых веществ для технологий микроэлектроники - работай и радуйся. Так вот, только создали это дело, как грянули реформы и на отечественную микроэлектронику, определяющую, между прочим, технологический потенциал страны и ее место в мире, наш первый президент и те, кто был с ним, гайдара положили. А потом еще чубайсом и булгаком (был такой министр науки с интеллектом колхозного тракториста, если кто помнит) сверху припечатали - для надежности. Заводы электронные вместо микросхем мышеловки и лопаты выпускать стали, а институту вместо идей и веществ что производить?

Так на Запад выходите со своими разработками, - недоумевает Кристиан. Чудак ты человек, объясняю: за морем, выражаясь по-русски, телушка - полушка, да рупь - перевоз. Чем организовывать что-то здесь, среди российского бардака, именуемого по недоразумению реформами, Западу проще закупать по дешевке наши первоклассные мозги, что он и делает. Да если настоящий ученый выжил в условиях, когда любой японский коллега через месяц совершит с тоски харакири ржавым скальпелем, то в науке, ценимой цивилизованным государством, это готовый научный лидер самого высокого класса. Ну, и у меня, говорю, отбытие в следующем году намечается в далекий край, правда, не совсем по чисто научной линии, но тем не менее.

И засел гость в мыслительной тоске: как так может быть - сильный институт с мировым именем, в нем и начальство толковое, и специалисты, которых в Европе и Штатах на руках носить готовы (я и пару конкретных примеров привел из числа наших сотрудников), а пейзаж вокруг, как в поверженной Германии 1945 года. Компьютер - «четверка», которая на Западе разве что в музеях кое-где сохранилась, Интернет - страница по десять минут разворачивается: на Западе такого провайдера тухлыми микросхемами бы закидали, привязав предварительно к системному блоку.

Поясняю ласково - за Интернет спасибо герру Соросу, а то и того бы нашим ученым не видать: на халяву и «Кока-кола» за французское шампанское сойдет. Компьютер - так он у меня с помощью русской команды «чья-то мать!» не хуже «Пентиума» тянет. А в перспективе мы хотим с моей мексиканкой его выкупить и на постамент перед институтом поставить: если бы не этот антиквариат, то мы бы и не познакомились по Интернету. И вообще вижу - надо тормозить процесс, чтобы мозги у человека не перегрелись с непривычки.

Каюсь перед родным руководством - тяпнули мы с Кристианом по маленькой чистого спирта: осталась баночка с советских времен, когда им в изобилии оптические оси микроскопов протирали. Закуску из помидоров сообразили - так у него в статье помидоры появились, как стимулятор научного поиска для сибирских ученых.

Смотри, говорю, коллега по перу, все проще бинома Ньютона: когда твоя Германия в последний раз воевала? Правильно - в том самом 1945-м, как и мой отец. А потом и детям своим заказала, и внукам - и дай ей Бог миллениум мирной жизни. А у нас, если отдаст сейчас президент и правительство науке те четыре процента бюджета, что ей в цивилизованной стране положены, - то при всей дохлости нашего рубля и утечке мозгового вещества ожить мы, то есть наука и Россия, еще сможем. Но тогда ведь на зачистку Чечни средств не хватит, а уж на восстановлении той же Чечни для последующих зачисток и вовсе православный крест поставить придется. А ведь только первая чеченская баталия выжрала у нас за три неполных года восьмилетний бюджет всей российской науки - сколько выжрет вторая, пока даже президенту Путину неведомо.

И снова оживился Кристиан: а что вы, как рядовой ученый, думаете вообще о российских президентах и вашей политике? Ну, думаю, косить надо по этому вопросу в срочном порядке, пока не поздно - понятно, что дальше родной для меня Колымы не пошлют, но все же. И четко отвечаю, как на комсомольском собрании тридцатилетней давности: дескать, под мудрым руководством первого секретаря Свердловского обкома КПСС Бориса Ельцина и сотрудника журнала «Коммунист» Егора Гайдара наш народ добился немалых успехов на пути строительства светлого капиталистического будущего и уверенно топает к новым свершениям. Есть, конечно, определенные недостатки, которые вам как представителю теперь уже родной буржуазной прессы могут быть заметны, - так ведь начинал-то наш первый лидер с должности прораба на стройке, а там годами устраняемые недоделки суть дело привычное.

«А Путин?» - спрашивает чуть ошарашенный этой риторикой Кристиан. «Достойный продолжатель дела Бориса Николаевича, назначенный им лично!» - не даю сбить себя с панталыку. - «Недаром Владимир Владимирович в одном из первых интервью подчеркнул, что бережно хранит в столе свой билет члена КПСС. Совсем не исключаю, к примеру, что к концу года мы вернем свой советский гимн (эх, что стоило мне, дураку, поспорить по сему поводу хотя бы на ящик немецкого пива! Беседа-то в мае была. - С. К.), а там, потихоньку, и все остальное, включая российский символ - деноминированную колбасу по два двадцать. Ибо, как учил сданный мной в качестве кандидатского научного минимума Карл Маркс, история развивается по спирали!»

Правда, то в виде трагедии, то в виде фарса - но это я уже добавлять не стал. И так хватило - кое-что из этого монолога даже попало в «Шпигель». Сделал оглушенный гость несколько кадров интерьера на память - и отбыл к ученым-медикам и господину Добрецову. И хоть текст статьи со мной потом не согласовывался, моей мексиканской подруге, посетившей наш институт и то же помещение летом, он понравился - по ее мнению, все представлено как живое, и моя скромная персона тоже.

Кстати, той комнаты, которой восхищался Кристиан и которая приведена на его снимке, более не существует - в данный момент бывшее технологическое помещение в полном соответствии с марксовой спиралью переделывается: правильно, обратно под студенческий практикум. И не стоит никого винить в этом процессе, напоминающем движение лесной белки - символа Академгородка - в колесе, поскольку вся страна движется по той же самой замкнутой траектории.

P.S. Сумма, выделенная всей российской науке в бюджете 2001 года, составляет примерно половину бюджета ФАПСИ - далеко не самого крупного подразделения ФСБ России. Сей факт, мне кажется, комментариев не требует - так же, как и перспективы отечественной науки в новом году на такой финансовой основе.

Поделиться:
Копировать