Мой «Бессмертный полк»

Я жалею о том, что в год 70-летия Великой Победы не участвовала в шествии «Бессмертного полка». Посмотрела, с каким воодушевлением и гордостью люди идут, держа в руках фотографии своих родных, и поклялась деду, что в следующем году обязательно пронесу его портрет по площади Ленина.

Мой дед, Кирилл Иванович Задворнов, не убил ни одного фашиста, он всю войну провел в глубоком тылу в Новосибирске. Его призвали на службу в ряды НКВД СССР, где он боролся с преступностью, работал кинологом, конвоиром. Тогда молодых и крепких мужиков «с бронью» в тылу оставалось совсем мало, поэтому и бросали служивых с одного особого задания на другое.

Конечно, дед рвался на фронт, но его многочисленные заявления каждый раз отклоняли, ведь должен кто-то в тылу обеспечивать покой граждан. Бить врага ушел младший брат Василий. Дед бережно хранил его фронтовые письма-треугольники и единственную выцветшую
от времени фотографию с надписью «Братишке Кире от Васи. Будем жить! Берлин, 1945 год».

Мама вспоминала, что деду особенно нравилась работа кинолога. Он часто приносил домой крохотных щенков. Теплые мохнатые комочки резво бегали по земляному бараку и заливисто лаяли на радость малышне. Бабушка обычно утихомиривала веселую компанию мокрым полотенцем. Доставалось «на орехи» и дочкам, и щенкам, и мужу. А еще он приносил очень вкусную перловую кашу, чтобы хоть чем-то накормить большую семью и маленьких щенков.

Дед никогда не любил говорить о своей работе, особенно после разоблачения культа личности Сталина, когда аббревиатура НКВД стала почти ругательной, а сотрудников приравняли к тюремщикам и убийцам ни в чем не повинных граждан. Но если собеседники настойчиво интересовались, в каких именно войсках он служил, то дед отвечал спокойно: мол, зэков сторожил, чтобы не разбежались.

Война все-таки нагнала деда через тридцать лет после Победы. Началось все с обычного застолья. Выпили мужики за праздник, разговорились по душам. Слово за слово, вышла драка. Дед только слегка отмахивался от изрядно перебравшего соседа, а тот с воплем: «Получай, вертухай поганый!» — ударил его кухонным ножом в живот.

После нескольких тяжелейших операций дед прожил еще два года. Умер он 7 мая 1976 года, а 9 мая мы его похоронили на Клещихинском кладбище. Провожать единственного брата в последний путь из Омска приехал дед Вася. Я первый раз в жизни видела, как взрослый мужчина богатырского телосложения плачет навзрыд.

Гроб брату Кире дед Вася делал сам. Работники ритуального хозяйства разрешили, тем более что День Победы на носу, отмечать надо, а не доски стругать. Сделал, принес домой, а он оказался мал… Бабушка заголосила, запричитала, что примета плохая, а дед Вася побледнел, молча вышел из комнаты и вернулся только под вечер с новым гробом.

Вечером после похорон я с дедом Васей смотрела салют. Он крепко держал меня за руку и улыбался, когда я, увидев очередной залп, с детской непосредственностью прыгала и кричала «Ура!»

Через несколько дней после его отъезда из Омска пришла телеграмма: «Вася умер. Похороны завтра». Он застрелился из наградного пистолета. У бравого фронтовика сдали нервы…