Начало войны могло быть иным

Почему Сталин вопреки многочисленным донесениям советских разведчиков отказывался верить, что война начнется летом 41-го? На этот вопрос до сих пор никто не дал однозначного ответа.

О чем пишут...

Версии. Факты. Комментарии

 Почему Сталин вопреки многочисленным донесениям советских разведчиков отказывался верить, что война начнется летом 41-го? На этот вопрос до сих пор никто не дал однозначного ответа. Свою версию предложил и еженедельник «АиФ», опубликовавший накануне 22 июня статью «Сталин перехитрил сам себя».

«Разведка, - пишет еженедельник, - действительно информировала руководство СССР о подготовке германского вторжения, но при этом назывались разные даты: март 41-го, апрель, май.... Сведения, естественно, не подтверждались. Не потому, что разведка работала плохо. Немцы сами готовились к войне в спешке и поэтому переносили сроки нападения».

Это объясняет, почему Сталин отказывался верить разведданным. К тому же они никак не укладывались в его схему: генсек был убежден, что немцы нападут на СССР лишь после того, как разделаются с Англией. И даже когда за несколько дней до начала войны по каналам НКВД пришла информация о том, какие цели на территории СССР собираются бомбить гитлеровцы, Сталин начертал на этом документе следующую резолюцию: «Тов. Меркулов, может быть, послать вам «источник» из штаба германской авиации к е...ной матери. Это не источник, а дезинформатор. И. Сталин». Интересно, вспомнил ли Иосиф Виссарионович об этой своей резолюции через несколько дней, когда на советские города и села обрушился град бомб?

А вот еще интересные сведения «АиФа». Оказывается, если бы вечером 21 июня Сталин покинул бы свой кремлевский кабинет не в 23 часа, а на несколько часов раньше, начало войны могло бы сложиться иначе. Потому что почти сразу после его отъезда из Кремля военные, вопреки его установке «не поддаваться на провокации», послали в приграничные округа директиву о развертывании войск по плану прикрытия государственной границы. Увы, было поздно. В округа директива добралась в 1.20, до дивизий - в 3-4 часа утра. А чтобы вооружить солдат, вывести в поле технику, занять оборону, необходимо было как минимум часа четыре. Но в 3.45 на советской территории уже начали рваться первые бомбы...

«АиФ» отмечает, что, вопреки распространенному мнению, вождь не впал в панику в первый же день войны. Срыв произошел неделей позже, когда стало известно, что гитлеровцы буквально в считанные дни прошли всю Белоруссию. И 29 июня Сталин уехал на дачу в Кунцево и никого не принимал. Чтобы вывести его из шокового состояния, Молотов отправился к вождю во главе делегации членов политбюро. И лишь 3 июля генсек «показался на публике» - выступил по радио с обращением к народу.

Произошло это, замечает «АиФ», после того, как под Смоленском ценой неимоверных усилий удалось приостановить наступление немецких войск.

Поделиться:
Копировать