Медведь в мегаполисе

Как-то с месяц назад напала на меня тоска. Именно так — НАПАЛА. Как русский бурый медведь посреди мегаполиса.

Знаю, уныние — грех, а чему радоваться? Украинская трагедия и сопутствующие ей в том числе экономические экзерсисы веселья не добавляют. И вообще, в мире черт-те что делается — никакого светлого будущего в ближайшем столетии точно не предвидится, хоть бы не поубивали друг друга. Ну и так далее, и так далее…

В общем, дождик моросит, на душе пасмурно, как в моей любимой, сохранившейся в звукозаписи песне, которую когда-то исполнял великий Шаляпин:

Не осенний
мелкий дождичек
Брызжет, брызжет
сквозь туман.
Слезы горькие
льет молодец
На свой бархатный
кафтан…

Тут, утешая Фёдора Ивановича, мощно вступает мужской хор со старинным психотерапевтическим рецептом:

Полно, брат молодец,
Ты ведь не девица,
Пей — тоска пройдет,
Пей-пей-пей —
тоска пройде-е-ет…

Да-а-а, рецепт сомнительный, к тому же совсем не «девочковый», как сейчас принято говорить, и мне не подходит.

Методом от противного да смешного решаю: «Книжку что ли почитать?» Но, пробежав взглядом по полкам, осознаю: они, книги, своим тисненым лоском, толщиной и самоуверенностью (стоим, мол, и будем стоять всегда, войдем в историю, а вы, человеки, барахтайтесь в сиюминутном) раздражают меня и вряд ли скоро выведут на просторы оптимизма. Словно в пику гордецам, взялась я за новые толстые журналы, которые по случаю оказались дома, — «Октябрь», «Москва», «Знамя». Стала подряд читать рассказы современных авторов, чего давно, признаться, не делала, жалея времени, — читать, дескать, надо лучшее, проверенное.

Рассказы молодых и маститых авторов были разные: длинные и короткие, бытовые и с элементами фантастики, хорошие и откровенно слабенькие. Но за каждым из них слышался живой человеческий голос, который по мере отпущенного таланта пытался донести до меня свою боль, свою радость, наконец, свои открытия в работе над словом — вот метафора яркая, вот меткое наблюдение.

Главное — говорили они все о дне сегодняшнем, мучились тем же, чем все вокруг. Кто-то не мог расстаться с рефлексией о 90-х, кто-то печалился о том, что первая и единственная любовь не повторяется, кто-то дивился своеобразию характера героя, кто-то иронизировал над нынешними кумирами или рыдал над жертвой несправедливости — словом, тут тоже получился хор. И почувствовала я себя в этом хоре своей, не одинокой и… почти счастливой.

«Господи, — подумала я, — пишут, пишут, карябают сердце и бумагу, их много, это процесс, нормальный литературный процесс, присущий духовно развитому обществу. А не атавизм, как убеждают нас прагматики — потребители благ, признающие только развлекательное чтиво. И ведь точно знаю: гонораров за «серьезное» сегодня почти не платят, а они, голубчики, пишут!..»

Тут я встала, сняла очки и с улыбкой пошла жить дальше.