История про оккупировавших планету обезьян началась в шестидесятые годы, благодаря французскому писателю Пьеру Булю. Когда всяких Charlie Hebdo еще даже в проекте не было, именно он написал книжку-пародию на человеческое мироустройство, которая с помощью режиссера Франклина Шеффнера превратилась в одну из лучших киноантиутопий двадцатого века.
В 2011 году режиссер Руперт Уайт запустил франшизу по мотивам старой истории, которая тут же раздулась, как «Властелин колец», в длиннющий сериал. А в 2014 году эстафету подхватил Мэтт Ривз (тот самый, который грозится снять «Бэтмена» с Беном Аффлеком в главной роли) и окончательно увел обезьян в сторону «революций» и «далекой-далекой Галактики». По сути, трилогия на данный момент – это многосерийный приквел о том, почему обезьяны завладели планетой. Впрочем, большинству критиков эта затея нравится.
Почему? Игры в солдатики всегда пользовались большим спросом у публики. «Планета обезьян. Война» не стала исключением – за счет батальных сцен и экшна заключительная часть трилогии Мэтта Ривза заработала в пятницу $22,1 млн в 4022 кинотеатрах. Это на 13% больше, чем было у первого фильма «Восстание планеты обезьян» в 2011 году ($19,53 млн), хотя и на 20% меньше, чем у второго «Планета обезьян: Революция» в 2014 году ($27,65 млн).
И секрет здесь, кажется, в том, что волосатые «солдатики» созданы по последнему слову техники: мастерство специалистов по компьютерной графике в соединении с актерской игрой дают волшебный эффект погружения в мир, населенный прямоходящими приматами. Цезарь (Энди Серкис) с грозной миной шагает сквозь свое войско как самый натуральный правитель мира. Скачущих на лошадях шимпанзе издалека легко спутать с обыкновенными наездниками. А призрак Кобы (прозвище Сталина, кстати, если кто не в курсе) так по-человечески ужасен, что забываешь, что перед тобой просто одноглазая обезьянья маска.
В третьем фильме приматы призывают человечество отдать леса новой расе и положить конец войне. Но не тут-то было: хотя Коба и убит, но его призрак не покидает планету обезьян. Зритель будет наблюдать возвращение к рабовладельческому строю пополам с фашизмом. И, конечно, Вуди Харрельсон в роли нового Гитлера на фоне американского флага, в итоге, побреется. Но перед этим довольно убедительно озвучит причину своей новой идеологии – да так, что впору будет ему посочувствовать.
«Ирония в том, что мы решили сделать вызов природе – подчинить ее своей воле. Создали вас. И природа за это ополчилась на нас», – говорит антагонист Цезарю. Вроде бы, все ясно: обезьяны – дети природы, они милосердны, не убивают себе подобных. Люди – напротив, злобные. Потому природе и требуется заменить их на настоящий, якобы, венец эволюции. Однако все мы помним, как выглядит мир в фильме 1968 года. И где-то в этой области явно содержится нарушение логики или явная подмена понятий.
Чего в «Планете обезьян. Война» слишком много, так это патетики. А также картинных жестов, как будто списанных из старых фильмов об индейцах и гладиаторах. Герой Вуди Харрельсона цепляется за свежевыструганный деревянный крест, но все эти телодвижения выглядят просто нелепо: очевидно же, на чьей стороне Бог.
Чего здесь точно не хватает – так это первородного юмора, точности слова и ярко выраженной социальной сатиры оригинальной «Планеты обезьян» Франклина Шеффнера. Все-таки иногда действительно имеет смысл сесть на пол и снять с себя обезьянью маску.
