...Кого мы приручили

Они же - живые. И живут в обществе, с законами которого нужно считаться. Но и у братьев наших меньших тоже есть свои неписаные законы. И нам тоже надо с ними считаться, тогда, наверное, меньше было бы взаимных обид и меньше несчастных бездомных, брошенных догов, эрдельтерьеров, сеттеров, дворняжек...

Сэм и Макс

 Сэм и Макс - собаки, живущие с нами в трехкомнатной квартире на седьмом этаже девятиэтажки.

Вот сейчас, когда я пишу эти заметки, Сэм лежит у моих ног, а Макс - на своем излюбленном месте - на подушке на постели.

Им хорошо и покойно.

Сэм - колли. У него роскошная рыжая шуба с пушистым белым воротником и голубые глаза. Наш добрый интеллигентный пес почти слеп. Ему четырнадцатый год, двенадцать из них он живет вместе с нами.

Макс - английский коккер-спаниель. Но за «англичанина» его редко принимают: для этой изящной породы он несколько крупноват, и характер у него тоже выходит за рамки стандарта - горючая смесь бешеного темперамента и удивительной смекалки. Когда его впервые стали стричь и он начал крутиться и не поддаваться ножницам, мастер (а у нее шесть таких коккеров) с некоторым раздражением заметила, что наша собака - кинологический брак.

Она ошибалась. Макс - кинологическое чудо. Активный, жизнерадостный, смышленый, с грустными-грустными глазами Арлекина. Макс - охотник. Ему бы в охотничьи руки попасть... Впрочем, неизвестно, отдал ли бы он подстреленную утку своему хозяину...

По крайней мере, мне ничего не отдает: ни очки, ни расческу, ни щетку, ни сапог... Все это - его добыча. И он ее оберегает: лежит под кроватью, куда тащит все это добро, и рычит...

Ему три года, живет с нами с первого дня рождения.

Мы любим наших собак. А они - нас. Они - наши друзья. Надежные, верные, преданные. Бескорыстны и всегда рядом, всегда готовы прийти на помощь.

Мы для них - целый мир. В нем сосредоточена вся их жизнь.

Живем дружно. Обиды прощаем легко. Но хлопот хватает: два (а иногда и три) раза надо выводить их на улицу, готовить еду (каши на бульоне из костей), вычесывать, мыть, стричь... Они же - живые. И живут в обществе, с законами которого нужно считаться. Но и у братьев наших меньших тоже есть свои неписаные законы. И нам тоже надо с ними считаться, тогда, наверное, меньше было бы взаимных обид и меньше несчастных бездомных, брошенных догов, эрдельтерьеров, сеттеров, дворняжек...

В электричке

 Лето. Едем на дачу. Сэм лежит в проходе, выбрав такую позу, чтобы как можно меньше занимать места. Наше «купе» - на два сиденья в конце (или начале) вагона - занято. Просить перейти в другое «купе», если там свободно, бесполезно. Можно и на грубость нарваться. Вот как сейчас.

- Ваше место в тамбуре, собака без намордника, у меня аллергия, - вещает на весь вагон беспокойная пассажирка.

Я молчу. Сэм - тоже.

- Это же колли. Большая кошка, - вступается за нас сосед по «купе».

Без намордника - это плохо. Это нарушение. Ведь никто не знает, что Сэм - добродушный и миролюбивый пес. Соседи по даче поначалу даже интересовались: а он умеет лаять?

Умеет. Ведь в жилах его течет кровь шотландской овчарки. Собака крупная. Лежит себе на крыльце, положив морду на лапы, и это впечатляет случайного прохожего.

Электричка - другое дело. Здесь каждый норовит погладить густую шерсть. Он, в общем-то, терпеливо сносит эти порядком надоевшие ласки. Только однажды огрызнулся на подвыпившего мужика.

Я же с осторожностью отношусь к подобным просьбам. Не знаю, что у Сэма на уме, ведь для него кругом - все чужие. И не разрешаю гладить. Я, кстати, никогда не протяну руку к чужой собаке, тем более крупной.

- ...Идите в тамбур.., - продолжает вещать обиженная на весь свет пассажирка.

Сэм лежит.

- Кому мороженое: пломбир, эскимо?..

Сэм встает... ложится...

- Перчатки... Очень дешево...

Сэм встает... ложится...

- Газеты... Есть что почитать...

Сэм встает...

- Да что же это такое! И ходят, и ходят, не дают собачке спокойно полежать! - взрывается вдруг наш недавний недоброжелатель.

У магазина

 Идем гулять, а заодно и в магазин. Обычно уходим за гаражи, что разместились на высоком берегу замытой поймы Каменки. Внизу - недостроенная коробка спортивного комплекса, стройка стоит лет шесть, от здания остались одни кирпичные стены. Растащили все, даже оконные блоки. Теперь на бывшей стройплощадке - автостоянка. А мы лишились отличного места для прогулок.

Нынче летом стали поспешно сносить гаражи. Прошел слух, что и домишки, большинству из которых под 80 лет, тоже снесут. Значит, людям дадут благоустроенные квартиры, порадовались мы и огорчились: где теперь гулять будем? Но огорчались напрасно - все замерло. И обрадованные собаки снова повели своих хозяев на прогулку по привычным местам.

Собак в нашем городе много. Говорят, больше, чем в Париже. Тогда нам тем более нужно думать о том, где же все-таки их выгуливать. А выгуливать, кроме как на обочине тротуара, негде.

Мы граждане законопослушные и регулярно вносим налог за собак. Налог маленький - по 12 рублей за хвост. Но даже эту сумму вносят далеко не все. Впрочем, куда идут деньги, которые все-таки собираются, я лично не знаю. И не только я.

Так что во многом проблема в нас самих.

Как-то весной, ужаснувшись увиденному, я взяла пакет и совок. Сначала стеснялась подбирать кучки, оставленные нашими собаками, а потом освоилась. Нормально. Главное - себя хорошо чувствуешь.

- Ну и что одна вы сделаете? Бросьте.., - заметила как-то наш дворник.

Скоро я, действительно, оставила это бесполезное занятие. И, наверное, напрасно.

Идем в магазин. Поводок натянут, как струна. Макс, как танк, рвется вперед. Сэм, нога к ноге, неспешно, с достоинством следует рядом.

Привязываю собак к ограде. Ухожу, оглядываюсь: оба застыли. Минут через пятнадцать выхожу. Собаки мои с напряженным вниманием и нарастающей тревогой смотрят на дверь. Увидя хозяйку, Макс срывается с места, бросается ко мне, но поводок не пускает, и он с радостным лаем кидается на шею Сэма: «...Я говорил, я говорил, а ты: бросила нас, бросила... Ну где ты пропадала? Сиди тут на морозе, жди, мерзни...»

На кухне

 Коккер-спаниели - первые в обжорном ряду. Едят все и в любом количестве. Лучше - в самом большом.

«...Как я хочу есть... Ну все бы тут съел», - Макс нетерпеливо прыгает на задних лапах возле кухонного стола. Ну еще бы: мясо-то вот, рядом, дотянуться бы. Если его длинный нос все-таки не достанет до вожделенного куска, он поможет себе лапой.

Сэм стоит в дверях. Он знает: породистой собаке не место на кухне. А в дверях - можно. Здесь и ему что-нибудь перепадет, если, конечно, этот ненасытный Макс не перехватит.

«...Нет, надо, надо научиться открывать холодильник... А то ходишь тут, подбираешь крошки, как какая-то паршивая курица...» - и Макс уныло поплелся с кухни.

Наши знакомые

Это бездомные собаки: породистые и беспородные, крупные и маленькие, злые и добрые. Здесь их, в тупичке сохранившегося частного сектора, собирается множество. Жильцы привыкли к ним, но не приваживают. А собаки жмутся к воротам в надежде обрести хозяина и хоть какую-нибудь кость. Всех жалко, но в особенности - породистых. Оказавшись в непривычной для них обстановке, они теряются, напуганы и беспомощны.

Наверное, именно это чувство жалости движет людьми, когда подбирают заблудившихся ротвейлеров и сеттеров, дают объявления в газеты, организуют приюты.

Одна моя приятельница подобрала на улице симпатичнейшего ирландского сеттера и с левого берега везла на правый, к себе домой. Дома - две кошки, внук, престарелый дед.

- Я как глянула на него - исхудалый, замерзший, жалобный - сердце екнуло, - говорит она. Сейчас Граф - любимец семьи.

Другая приятельница вот уже шестой год опекает дворняжку Найду и ее щенят, которых она приносит аккуратно дважды в год. Чтобы доставить им еду, приходится ехать на трамвае три остановки - на бывшее место работы. Именно там обитает Найда. Утепленная конура и сытый обед ей обеспечены.

Узнала историю создания собачьего приюта в одном из уголков Дзержинского района. Началось все с квартиры. Но сколько собак можно держать в квартире - три, пять, десять? На собачье счастье, добрая, неравнодушная к животным женщина оказалась человеком энергичным и деловым: добилась в мэрии участка земли, огородила его, нашла единомышленников, таких же неравнодушных людей. И среди них - людей состоятельных, которые стали ей охотно помогать. Помогает и ветеринарная служба.

Но самое, наверное, главное: здесь собак и их щенков не отдают в случайные руки. Более того, за судьбой своего питомца внимательно следят.

Сейчас в этом приюте более ста бывших беспризорных собак. Бывших - ведь теперь у них есть дом.

...Мы идем гулять за гаражи, навстречу вылетает Черныш: шерсть дыбом, хвост задран... Тормозит, и вот уже совсем другая собака приближается к моим псам. Даю ему кусок хлеба и вместе бежим на наше излюбленное место.

P.S. Недавно в программе «Слово» случайно (я не являюсь постоянным слушателем и поклонником этой программы) услышала, как выступавшая женщина сетовала на «кощунственную», с ее точки зрения, жалость к «кошечкам и собачкам», когда сейчас так много беспризорных, несчастных детей. Должна заметить, что в обществе, где не заботятся о животных, всегда будут несчастные, обездоленные дети. Это открытие люди сделали не вчера - тысячу лет назад.

Поделиться:
Копировать