О гробе на колесиках и черном-черномтрамвае…

С точки зрения психологии, страшилки — неотъемлемая часть взросления. В основном дети начинают проявлять к ним интерес с 9–10 лет.

Откуда страшилки взялись? Кто их придумывает? Почему они вызывают такой интерес среди школьников, особенно во время каникул в загородных лагерях?

Детские страшилки… кто же их не рассказывал в детстве друг другу? Ночью, натянув одеяло до глаз, слушать рассказы о вампирах, ведьмах и вурдалаках, об отрубленной руке и зеленых глазах, о стеклянной кукле и желтых шторах, о гробе на колесиках и черном-черном трамвае… Все это было, есть и будет, так как является неотъемлемой частью нашей культуры.

Микробов не видно, но они страшные

«Мама купила девочке подушку. Девочке она понравилась: мягкая, пушистая. Но после этого девочка вдруг заболела: как будто бы из нее жизнь высасывалась. Родители позвали врачей, однако те не могли определить причину болезни.

Все же через некоторое время врачи поняли, что все дело в подушке. Подушку вскрыли, и там оказалось много-много микробов. А когда девочку стали смотреть в микроскоп, то увидели, что микробы ползают по ней и высасывают жизнь».


Детские страшилки — часть фольклора. У них нет автора, они имеют коллективную природу, широко распространены и очень востребованы: раньше их просто пересказывали друг другу, теперь же есть целые сборники страшилок (один из популярных — «Книга ужасов» Григория Остера, есть уже и сайты, посвященные страшилкам.

Людмила Журова
Фото Оксаны МАМЛИНОЙ

— Эти страшилки относятся к несказочной прозе, в частности, к быличкам, — комментирует заведущая кафедрой филологии НГТУ, профессор филологии Людмила Журова. — Былички стали записываться только в начале XX века братьями Соколовыми. Если бы они записывались ранее, в XVII-XVIII веках, то сюжеты были бы более красочными.

По словам Людмилы Ивановны, страшилки берут начало еще с древнерусских обрядов, когда существовали различные обереги (выносили гроб через окно, путали следы и т. д.). В этих оберегах выражалось желание человека уберечься от злой силы. Кроме того, это связано с непонятными, необъясненными явлениями, с которыми сталкивался человек Древней Руси и которые требовали объяснений, а они не находились.

Яна Мазуренко
Фото Оксаны МАМЛИНОЙ

— Страшилки появились не просто так, — соглашается преподаватель кафедры педагогики и психологии НГТУ Яна Мазуренко. — Они появились для того, чтобы дети могли адаптироваться в окружающем мире. Думаю, что когда жили первобытные люди, у них были такие же аналоги: вот есть какая-нибудь скала, а за ней ходить нельзя, иначе что-то плохое случится. Или что-нибудь подобное.

— Все люди прошли одинаковые стадии развития, соответственно мотивы, по которым строятся страшилки, будут те же, независимо от времени, — продолжает рассказывать Людмила Ивановна. — Они, конечно, варьируются, но есть какая-то общая схема, есть клишированные фразы типа: «Отдай мое сердце!», есть постоянные герои — близкие родственники и т. д. К уже известным мотивам только добавляются «современные» элементы — милиционер, армия, комиссионка, ресторан, скейтбордист. Главная цель — воздействие на эмоциональный мир. Запугать — самый простой способ вызвать волнение.

«Девочка шла между дворами. Вдруг к ней подъезжает черная «Волга» с буквами «ССД» (смерть советским детям). Девочка хотела убежать. Но из машины вышли три дяденьки, они схватили девочку, посадили в машину и уехали. Одна женщина все видела и позвонила в милицию. Милиция догнала «Волгу« ССД и спасла девочку».


Пришла к мальчику рука с ножом

У ребенка в детстве много страхов. Есть страхи, которые навязываются родителями, когда мама или папа хочет защитить ребенка и предостерегает его от опасности (пойдешь один на улицу — тебя какая-нибудь старушка украдет; не съешь кашу — за тобой милиционер придет и

т. п.). Другой тип страха — полученная в детстве психологическая травма: например, ребенка укусила собака, и он с тех пор необоснованно боится всех собак. В случае со страшилками мы имеем дело, по словам Яны Мазуренко, с возрастными страхами:

— Если в раннем возрасте у детей сказочное, «дедморозовское» представление о жизни, то потом они сталкиваются с окружающим миром, с реальностью. Дети узнают, к примеру, что они на самом деле смертны, что семья не сможет защитить их от всех опасностей. Такие страхи называются возрастными. Их лечить не нужно, в отличие от страхов, полученных в результате психологических травм, отражающихся на всем развитии личности. Перед началом подросткового возраста детям очень важно кучковаться, одному сидеть и придумывать страшилки неинтересно. Кроме того, в группе это делать безопаснее. Не только я боюсь, но и Вася боится, и Петя боится, и у Коли коленки дрожат. И я вместе с ними боюсь. От этого им немножко легче становится.

«К мальчику подошла на уроке рука с ножиком. Он очень удивился, а дома рассказал об этом бабушке. Бабушка дала ему нож и сказала: «Если завтра к тебе тоже подойдет эта рука, ударь ее ножом«. На следующий день на уроке к мальчику снова подошла рука с ножиком. Он ударил ее ножом.

Дома он увидел, что его мать ходит с перевязанной рукой. Она сказала, что руку поранила на работе. На следующий день мальчик взял в школу топор, и когда к нему снова подошла рука с ножиком, он начал бить по ней топором и всю ее изрубил. Когда он пришел домой, то увидел, что его мать лежит на кровати без руки. Бабушка сказала, что мать умерла».


Большинство страшилок можно классифицировать. В одних фигурирует в качестве вредителя близкий родственник (мама, мачеха, бабушка), во вторых — предмет быта (шторы, розетка, подушка, пианино), в третьих — мистический вредитель (красное пятно, космические глаза, красная рука), в четвертых — проклятое место (кладбище, заброшенный дом, старый колодец) и другие.

— Родители были до этого фигурой, заслуживающей абсолютного доверия, — комментирует Яна Мазуренко. — Теперь же ребенок понимает, что родители тоже могут себя по-разному вести, что в них тоже может совмещаться несколько личностей. До определенного момента семья для ребенка — абсолютно безопасное место. Как кровать, на которую можно залезть и накрыться одеялом. Потом дети понимают, что семья от всего защитить не может. И это для них страшное открытие. Особенно когда один из родителей погибает. Ребенок понимает, что мама не со всем сможет справиться, и нужно принимать эту «страшную» действи-тельность.

Во всем виноват Гоголь…

«В одном пионерском лагере стали умирать дети. Никто не знал, отчего это происходило. Совершенно здоровых детей находили мертвыми утром. А каждую ночь в лагере появлялись красные руки, белая простыня и зеленые пальчики. Белая простыня накрывала ребенка, красные руки душили его, а зеленые пальчики щекотали до смерти. Всех детей они убили одного за другим, спасся только один маленький мальчик, спрятавшийся в шкафу.

На месте лагеря стало огромное детское кладбище, где ночью можно было увидеть три непонятные тени, бродившие вокруг детских могил».


С другой стороны, по словам Людмилы Журовой, то, что в страшилках частенько фигурируют родственники, говорит о том, что семейные отношения — самые дорогие. Когда кто-то умер где-то, это никого не волнует. А когда речь идет о близких, это вызывает сильный стресс, усиливает эффект страха.

— Заколдованные места всегда вызывали большой интерес, — рассказывает Людмила Журова. — Вспомните Гоголя, «Вечера на хуторе близ Диканьки». Это и «Заколдованное место», и «Майская ночь» — все эти сюжеты взяты Гоголем из фольклора. Самое главное, что люди верили, что это есть и русалки, и лешие. Такие «места» появлялись, когда люди сталкивались с чем-то необъяснимым. Например, охотник плутал вокруг трех берез. Ему казалось, как будто кто-то его водил за нос. Таким образом и появлялись какие-то сказочные, заколдованные места, в которых таится злая сила.

Кроме того, все мы знаем, что запретный плод сладок. Поэтому чем больше таких «нельзя», тем больший интерес у ребенка вызывает объект.

— Запретное место — это аналог смерти: вот мы умрем, и что там дальше будет? — говорит Яна Мазуренко. — Не знаем. А давайте придумаем. Вот появляется черный замок, где все исчезают. Здесь появляется так называемое мифическое мышление: когда мы чего-то не знаем, даже взрослые, то мы начинаем придумывать.

Для страшилок очень характерна цветовая символика. Красное пятно, синие ногти, зеленые ноги, черный замок, белая монашка и др. Во-первых, белые и черные тона — символ смерти. Зеленый же возникает потому, что раньше, когда люди верили в русалок, леших и домовых, их представляли в зеленом свете, как порождение природы.

— Мое гнездо — семейное, мой дом — моя крепость, — говорит Яна Мазуренко. — А тут — близкие вещи, оказывается, могут таить в себе что-то неожиданное. С точки зрения психологии, страшилки — неотъемлемая часть взросления. Они объясняют особенности возрастного развития ребенка в определенные периоды. В основном дети начинают проявлять к ним интерес с 9–10 лет. Кто-то к этому готов раньше. А есть дети, которые совершенно не могут их слушать. «Дальше не рассказывай». Или фильмы не могут смотреть. Это на самом деле не очень хорошо, потому что ребенок растет не подготовленным к жизни и рано или поздно столкнется с трагической ситуацией. То, что для подростка, который это все переиграл, будет просто переживанием, для такого ребенка может обернуться травмой психологической.

Поделиться:
Копировать