В горнице моей светло

Свое 50-летие писатель Михаил Щукин, автор 15 книг, редактор журнала «Сибирская горница», собирается отметить «по-писательски». 3 октября он приглашает всех на свою творческую встречу, которая состоится в Доме актеров в 17.30

 Свое 50-летие писатель Михаил Щукин, автор 15 книг, редактор журнала «Сибирская горница», собирается отметить «по-писательски». 3 октября он приглашает всех на свою творческую встречу, которая состоится в Доме актеров в 17.30

- Хочется возродить утраченную традицию подобных встреч, которые в свое время собирали полные залы и были настоящим праздником общения с читателем, - говорит писатель.

На встрече будет также презентован новый роман «Ямщина», имеющий подзаголовком «историческое повествование» - своеобразная панорама сибирской жизни конца XIX века. Роман с продолжением публиковался в нескольких номерах журнала «Сибирская горница» и к 50-летию автора выходит отдельной книгой.

В планах у автора еще один исторический роман. Вообще-то, говорит он, раскрывать карты не принято, чтобы не сглазить, но «Вечерка» газета не злая. Рабочее название будущего романа «Конокрад и гимназистка». Это будет история из жизни Новониколаевска 1914 года.

Если бы не мама Арина Александровна...

 В жизни Михаила Щукина, возможно, многое было бы по-другому, не будь у его мамы Арины Александровны такого большого пристрастия к книгам, которое она смогла передать сыну.

- Хотя умерла мама очень рано, оставила меня в пять лет. Может, предчувствовала, что мало ей отпущено, потому так и торопилась, - вспоминает писатель.

В памяти остались тихие деревенские вечера - в селе Мереть Сузунского района, где он родился. Большой стол, покрытый деревенской клеенкой, потрескавшейся и потертой на углах...

- После ужина стол тщательно протирался тряпкой, на клеенку клалась книга, и мама мне читала. Ее подруги говорили: «В доме посуда не мыта, а они книжки читают». Может, отсюда пошло особое отношение к слову.

В сельской библиотеке Миша Щукин был самым частым посетителем. В школе поражал преподавателя литературы Арсения Афанасьевича своими сочинениями. Сочинения писал и для учащихся вечерней школы, которые в литературе были не сильны. «Писал всем подряд, пока не был разоблачен». И в Новосибирский книготорговый техникум после восьмилетки поступил исключительно потому, что там преподавали литературу.

Город для 15-летнего пацана стал «настоящим потрясением». Пришлось скитаться по рабочим общагам, снимать квартиры. Тоска по деревне, по дому, вспоминает, была страшная. Именно тогда и появились его первые рассказы. С этими рассказами попал на литобъединение Ильи Фонякова, откуда вышли многие наши литераторы. Фоняков подарил ему две книжки - Бунина «Антоновские яблоки» и Виктора Лихоносова.

- «Антоновские» меня просто потрясли. Я на этом споткнулся, и все...

Потом была армия, работа в газетах и журнале (в том числе собкором «Огонька» и «Литературной России»), заочный факультет журналистики Уральского университета, Высшие литературные курсы при Союзе писателей...

В 1980-м в издательстве «Молодая гвардия» вышла в свет его первая книга, это был сборник рассказов «Посидели, поговорили».

«Имя для сына»

 Пожалуй, самая шумная история сопровождала роман Михаила Щукина «Имя для сына». За него он был удостоен двух премий - Николая Островского и Ленинского комсомола. Роман был опубликован в журнале «Наш современник» («Это тогда была высота недосягаемая - Распутин, Астафьев там публиковались...»), получил большую прессу. В «Роман-газете» разошелся тиражом в 3,5 миллиона экземпляров. Выходил отдельным изданием в Москве и Новосибирске, а еще в ГДР, Чехословакии и Болгарии. Общий тираж его составил около четырех миллионов - цифра для нашего времени запредельная.

- Теперь я к этому роману отношусь несколько по-иному, чем тогда, - говорит Михаил Щукин. - Хотя не стал бы менять ни слова, ни дорабатывать, ни приспосабливать.

После «Имени для сына» написаны и опубликованы сборники рассказов «Оборони и сохрани», «Жестокий спрос», роман «Грань» и, пожалуй, самый трагический из его романов «Морок». После «Морока» пришло твердое решение «уйти от современности в историю».

- 90-е годы - самое беспросветное время, время нашего национального позора. Летом 92-го пришлось побывать в Приднестровье, где шла война, увидел своими глазами, как рушится империя, как перед русским полковником русская баба валяется в пыли на коленях и кричит: «Спасите нас!» - а русский полковник качает головой и говорит: «Я не имею приказа». Горят Бендеры. Стреляют всех, кто говорит по-русски, насилуют русских женщин... Империя развалена. Надо как-то собирать камни. Начинать все заново, возвращаться к истокам, - объясняет причину своего «ухода в историю» писатель. - Это могут быть химерические взгляды и надежды, но надо что-то делать. Если каждый будет делать свое маленькое дело, то, может, что-то и получится..

Следствием «ухода» стала книга рассказов по истории Сибири «Встречь солнцу», которая теперь рекомендована для внеклассного чтения в школах, и историческое повествование «Ямщина». Журнал «Сибирская горница», имеющий ярко обозначенную краеведческую и историческую направленность, тоже «родом оттуда».

Имя для журнала

 Когда вместе с поэтом Александром Плитченко задумывали новый журнал, то имя для него долго не выбирали. Название родилось сразу - «Сибирская горница».

- Горница - это самая лучшая комната в деревенских домах - образа, портреты отцов и дедов на стенах... Были и определенные ассоциации с пронзительными стихами Рубцова «В горнице моей светло», - говорит Щукин. - Горница - это и «горний свет», свет чистый, божественный...

Теперь, правда, бывает сложновато объясняться с иностранными гостями редакции. Слишком уж русское слово - емкое, многогранное, точному переводу не поддающееся. Невольно вспоминается известный казус с четверостишием Вознесенского: «Бани, бани, // Двери хлоп, // Бабы прыгают в сугроб», что в иностранном переводе звучало как «Дом для купания, дом для купания, // Стук дверей,// Пожилые женщины прыгают в бугор снега», и ничего, кроме улыбки и недоумения, у читателя вызвать не могло. В редакции журнала тоже был подобный прецедент, когда американской гостье долго объясняли суть слова «горница», и наконец она очень непосредственно воскликнула: «Я поняла - это холл, холл!»

Попечительский совет журнала все годы возглавляет архиепископ Новосибирский и Бердский Тихон. Задумывалась «Сибирская горница» изначально как издание спокойное, несуетное, с установкой на положительные эмоции и душевный покой. Со временем при журнале открыли детскую литературно-краеведческую студию «Жаворонок», организовали конкурс детского творчества «Отчий мир», по итогам которого выпускается специальный сборник. В этом году, кстати, победителями конкурса стали и ученики меретской средней школы. Очень отрадно, говорит Щукин. Может, и у них есть свой учитель литературы Арсений Афанасьевич, бесконечно верящий в своих учеников и узнающий их сочинения по стилю, как это когда-то было с Мишей Щукиным. События и люди, о которых пишут ребята, писателю хорошо знакомы, и их настроения ему очень понятны. Круг, как говорится, замкнулся.

Один из последних проектов журнала и издательского дома - новая книжная серия «Будаговская библиотека» (об этом много писала наша газета), в которой выходит литература об именитых горожанах и интереснейших событиях в истории нашего города. Уже увидели свет шесть первых книг серии. Материалов в редакторском портфеле хватит еще как минимум лет на пять...

***


 В семейном архиве Михаила Щукина мы, кстати, нашли интересную фотографию. Рядом с писателем - наши «вечеркинцы»: нынешний заместитель главного редактора Владимир Нарбут и Игорь Соснин, который возглавлял «Вечерку» в конце 80-х - начале 90-х годов. Это фото более чем 20-летней давности сделано на военных сборах. Мир тесен...


Поделиться:
Копировать