Пряник для мамы, которой не нужен ребенок

Обитатели областного Центра помощи детям, оставшимся без попечения родителей, рано столкнулись с тем, что деликатно называют «теневой стороной жизни». Большие ребята стесняются об этом говорить, а малыши более откровенны.

«…Потому что дома все пьют»

Фото Ирины ТИМОФЕЕВОЙ

…Пацаны, оглянувшись по сторонам, закурили. Только что увлеченно резались в настольный теннис, и вот уже легкий дымок взвился в зелень густых берез. Но кайфу не суждено было продолжиться — мальчики заметили воспитателя, сигареты мгновенно будто испарились. На спортивной площадке мы немного пообщались. Разговор наш, правда, какой-то односторонний получился. «Как вы здесь, в этом Центре, оказались?» Мальчишки сразу замкнулись, будто стеной отгородились. Не от нас — от своего совсем недавнего прошлого. «Не буду я об этом говорить», — процедил старший. Пацан помладше только произнес: «Да мать за пьянство лишили». Чего лишили, понятно — права быть матерью.

На вид мальчикам лет по двенадцать, тринадцать, оказалось — на два года больше. Какие-то они недокормленные, что ли, худенькие. Немудрено. Когда Игоря с братом в декабре забирали из пустой нетопленой хибарки, из еды была лишь мерзлая картошка. У старшего, шестнадцатилетнего, здесь еще пятилетняя сестренка. Родители этих ребят вообще-то существуют, но где-то в ином измерении. У Саши и папа есть, в другом городе, даже и не пьяница, но сын ему не нужен. Бабушка иногда забирает к себе, но насовсем внука приютить, по ее словам, «здоровье не позволяет».

Их ровесница Оксана последние три года жила у прабабушки, «потому что дома все пьют — и мать, и отчим». В седьмом классе девочка осталась уже на третий год. Здесь вместе с ней семилетний брат и трехлетняя сестра. Наверное, им придется всем отправляться в детский дом. «Нет, — немедленно возражает девочка. — Мать звонила, сказала, что закодировалась, сейчас ищет работу, будет материнские права восстанавливать». Как говорится, дай Бог, но, увы, на фоне сотен и тысяч экс-родителей тех, что преодолели пьянство, единицы. У Оксаны в комнате на тумбочке Библия. Поможет ли она ей? А планы простые — закончить девять классов и найти работу.

Все обитатели областного Центра помощи детям, оставшимся без попечения родителей, рано столкнулись с тем, что деликатно называют «теневой стороной жизни». Большие ребята стесняются об этом говорить, а малыши более откровенны. Семилетний Дима поведал, что «сестра Настя работает на огороде, а мама и бабушка смотрят телевизор, но я домой не очень хочу». Будущая первоклассница Катя: «Дома бардак, мусор, пока я здесь, мама все приберет. А сейчас она работает, поваром». Девчушка, похоже, смышленая, но пока не может отличить неделю от месяца, считать даже до десяти не умеет. «Дома я с Викой нянчилась, ей три года, уложу ее спать, и сама уже так устала».

И всё равно пряник для мамы

Двенадцать лет назад появился Центр, невиданный в советские годы. Необходимость заставила — остро обозначилось явление, которое сейчас называют не иначе как кризис семьи. Руководит им Виктор Эллерт, историк по образованию, педагог и хозяйственник по призванию.

Часть ребят попадает сюда из семей, находящихся «в трудной жизненной ситуации», такая придумана формулировка для матерей-одиночек, многодетных, для тех, кто безуспешно ищет работу, особенно в селе. Недавно прибыли пятеро братишек и сестренок, дома осталось еще восемь. Но все же больше половины — так называемые социальные сироты. Их «предки» уже потеряли статус родителей или на грани этого, бывает, что лишение родительских прав инициируется уже здесь. Представьте, что детей временно сюда поместили, а мамаша с папашей продолжают прежний образ жизни. Есть одна семья, где из восьми детишек чуть не все прошли через дом ребенка, потом прибыли сюда. Разве можно их оставлять с такими родителями?! И все же, как бы голодно, холодно, с затрещинами и обидами ни начиналась жизнь этих детей, они все, как взрослая уже Оксана, тянутся к матери, ждут, верят. Сотрудники Центра рассказывают, что находили припрятанные надкусанные пряники — для мамы. Дети мечтают: «Мама выйдет из тюрьмы и меня заберет». Два брата уходили на рыбалку, улов продавали, а деньги несли своим пьющим родителям.

Не буду расписывать, как тут удобно, чисто, красиво, какие спальни, даже на двоих, какие игрушки у малышей и какие занятия у ребят постарше. Учатся все в ближайшей школе. Сейчас, летом, возят детей на реку купаться. Полгода и больше могут заброшенные дети поправлять тут здоровье, учиться. А что дальше? А дальше вспомним давно известную, но весьма многозначительную формулировку из Семейного кодекса: «Каждый ребенок имеет право на жизнь и воспитание в семье». Так вот здесь этот тезис обрастает, что называется, плотью и кровью, воплощается в отдельные судьбы. Последние восемь лет главное направление — устройство детей в семью. Путь был выбран правильный, создание семейных воспитательных групп (СВГ) под контролем сотрудников Центра. Ребенок помещается в семью — на время до года, бывает и дольше, но с перспективой дальнейшего устройства. То есть группа получает статус приемной семьи или устанавливается опека. За неполных восемь лет через 143 семейно-воспитательные группы прошло 263 ребенка. Особенно много таких групп в селе.

— Помним наших первых девочек Катю и Тамару, сейчас они, наверное, уже школу заканчивают, — говорит Виктор Эллерт. — Немало замечательных женщин, да и их мужей, которые взяли на себя ответственность за чужие судьбы. Десять детей у Ольги Апокиной. Сначала она создала семейную воспитательную группу, жили в селе Бурмистрово. Теперь это приемная семья, им удалось переехать в город. Как говорит Ольга Николаевна, здесь больше возможностей для учения, всем детям надо дать образование. Вы понимаете, что непросто взять ребенка с уже исковерканной психикой. С ним надо уметь поладить, да так, чтобы на шею не сел. Ольга Николаевна и требовательная, и душевная. Если проявлять строгость без ласки и тепла, то ничего не выйдет. С группами много работают наши психологи, ведь мы опекуны детей, мы их, можно сказать, по жизни сопровождаем.

Повезло Анжеле. В пятнадцать лет попала в Центр, после адаптации очень не хотелось ее отдавать в детский дом. Однажды из Маслянино приехала удивительная женщина — Маргарита Николаевна Ташкина. У нее в семейно-воспитательной группе были две четырехлетние девочки. Директор Центра показал ей Анжелу. Вместе и уехали. Прошло два года, у Анжелы и ее воспитательницы прекрасные отношения, они душевно сблизились, девушка называет Ташкину мамой. Собирается поступать в техникум. Семнадцатилетний паренек, которого здесь помнят как Василия Васильевича, вместо подписи ставил крестик. Его устроили в училище, дали общежитие, но учиться не смог — грамоты совсем не знал. Сейчас ему двадцать один, иногда приходит в Центр. Работает на рынке — берет в контейнер на хранение товар. Одет хорошо, но тревожно за него…

«Борюсь за каждого ребёнка…»

— Борюсь за каждого ребенка, чтобы попал в семью, — говорит руководитель Центра. — Мы теперь имеем статус опорно-экспериментальной площадки, накопили кое-какой опыт. Конечно, очень много трудных вопросов — как остановить распад семьи, как работать на профилактику беспризорности… Но мы видим еще одну очень острую проблему. В семейные воспитательные группы берут маленьких детей, лет до десяти. С ними проще. Но как быть с подростками? Почему их не хотят брать, даже на время? Как же они получат опыт самообслуживания, социализации? Их просто опасаются брать, говорят, опасные дети. Да, все так. Они курят, уже выпивают, имеют ранние половые связи. Но разве в родных благополучных семьях нет таких же трудностей? Просто надо знать, как с подростками обходиться, как их воспринимать и какими способами на них влиять… Мы начали работать вместе с кафедрой социальной работы технического университета. Пока изучаем мнения. Раздали анкету, в том числе и кандидатам на создание семейных воспитательных групп. Сделаем анализ, разработаем методику работы с подростками.

…Как раз в тот день, когда наш корреспондент побывал в Центре, заместитель директора Татьяна Хромова сообщила, что только что из Маслянино звонили, приглашали педагогов и психологов. У воспитателей семейных групп накопились вопросы. Будут беседы, консультации, в том числе и по подросткам.


Социологи выяснили, что…

Живой человек требует человеческого участия. Тонкое это дело, многогранное — помощь сиротам, детям, обиженным судьбой ли, государством ли. Такие встречаются непонятные ситуации, такие подводные течения. В прошлом году сотрудники кафедры НГТУ провели исследование по социальному самочувствию семейных воспитательных групп. Вот лишь некоторые выводы.

Опрос социологи делали среди ребят и среди их воспитателей. Почти сорок процентов детей на вопрос, как соседи относятся к семье, где они живут, ответили, что лучше, чем к другим семьям. Остальные ограничились традиционным молодежным «нормально». Помогают ли вам люди, например, соседи? Две трети воспитателей ответили утвердительно. Присмотреть за ребенком можно попросить родных, друзей, знакомых — так ответили 90 процентов опрошенных. Отношения в семье, конечно, не всегда безоблачные. В каждой третьей семейной группе существуют конфликты, связанные с разной точкой зрения детей и воспитателей на образование, деньги. Дети очень болезненно переживают конфликты между братьями и сестрами. Для взрослых более важны конфликты, связанные с отношением к деньгам. Как отметили исследователи, надо повышать знания воспитателей в вопросах поощрения и наказания. От этого, в частности, зависит такой важный показатель самочувствия человека, как уровень самооценки. Детей надо больше хвалить в той сфере, которая для них главная и интересная. Девочек — в работах по дому, в увлечениях ручным трудом, например, вязанием, вышиванием, а также в клубных занятиях, например, замечать успехи в танцах. Для мальчиков важен спорт, чисто мужские обязанности по хозяйству. Похвалите их, и они будут стараться. Они почувствуют себя нужными. Но разве эти выводы касаются только деток, оставшихся без попечения родителей? Разве в родных семьях не те же проблемы?

Оказалось, что большинство детей хорошо адаптировались в обществе в том населенном пункте, куда их привезли. В незнакомый школьный коллектив девочки вливаются быстрее. Мальчикам в этом надо помогать. Каждый третий ребенок вовлечен в драки со сверстниками. Но проблем с курением, прогулами немного. Увы, многие дети нуждаются в дополнительных занятиях, что понятно, если знать их предыдущий жизненный опыт.

Подпишитесь на нашу новостную рассылку, чтобы узнать о последних новостях.
VN.ru обязуется не передавать Ваш e-mail третьей стороне.
Отписаться от рассылки можно в любой момент
Поделиться:
Копировать