Яндекс.Метрика

Кысь меня, кысь!

Так уж получилось, что в эти дни я читаю последнюю повесть писательницы Татьяны Толстой «Кысь». А тут очередной выпуск телепередачи «Школа злословия» с двумя неизменными ведущими Дуней Смирновой и Татьяной Толстой. Герой дня — отряхнувший пепел забвения «целитель и врачеватель» Алан Чумак. Когда я увидел Чумака вновь на телеэкране, услышал его бесстыдные попытки объяснить свой «дар» какими-томистическими законами «положительной информации», то подумал: уж не в бреду ли я? И не отрастает ли у меня хвост, как у Бенедикта из вышеупомянутой повести?..

Так уж получилось, что в эти дни я читаю последнюю повесть писательницы Татьяны Толстой «Кысь». И хоть не молод уже, но современное ерничание в литературе мне по душе: нельзя слишком серьезно относиться в нынешней России даже к самому факту жизни — можно и с ума сойти. Действие повести разворачивается в фантастической обстановке после катастрофы (считай — термоядерной), когда существо Кысь, живущее в недалеких лесах от города, может не только крови из человека напиться, но и дурным его сделать.

А тут очередной выпуск телепередачи «Школа злословия» с двумя неизменными ведущими Дуней Смирновой и Татьяной Толстой.

Герой дня — отряхнувший пепел забвения «целитель и врачеватель» Алан Чумак. И ведущие на полном серьезе, спустя десятилетие, вновь привлекают внимание многомиллионной аудитории к этой персоне, детищу безумной перестройки и «демократизации» СМИ начала 90-х.

Я тоже с интересом относился к телеопытам Анатолия Кашпировского и все ждал, когда же закончится это безумие на правительственном канале. Телеложь Чумака уже тогда терпеть не мог, хотя баночки с «заговоренной» водой имеют место быть в российской действительности и по сей день.

В повести «Кысь» у героев вдруг вырастают хвосты, или когти, или петушиные гребни как следствие катастрофы — атавизм, по разумению одного из уцелевших бывших, сохранившего частицы знаний разрушенного мира.

Когда я увидел Чумака вновь на телеэкране, услышал его бесстыдные попытки объяснить свой «дар» какими-то мистическими законами «положительной информации», то подумал: уж не в бреду ли я? И не отрастает ли у меня хвост, как у Бенедикта из вышеупомянутой повести?

А Татьяна Толстая без тени юмора в «домашнем анализе» с Дуней пыталась понять природу феномена Чумака, вскользь подтвердив существование, например, домового.

«Чур меня! Чур! — захотелось закричать мне. — Да быть этого не может, чтобы серьезная писательница в такой чуши участвовала!»

Может. Шоу-болтовня захватила и ее. Спустя десятилетие телевидение, самоуничтожая серьезные аналитические программы, снова заговаривается до атавизма. Так и хочется воскликнуть: «Вперед, в каменный век!»

И с грустью еще подумалось вот о чем: взрослые игры на экране и на бумаге все-таки хороши до поры до времени. После «Затоваренной бочкотары» и «В поисках жанра» Василия Аксенова казалось, что он навечно стал непробиваемым авангардистом, скатывающимся в андерграунд. Ан нет! Постепенно перерос в крупного серьезного писателя с болью в сердце за всю Россию («Московская сага» тому свидетель).

Что же я хотел сказать в итоге? Уважаемая Татьяна Толстая, вернитесь в лоно настоящих чувств и устремлений, не заигрывайтесь! Не позволяйте Кыси одурманить себя и нас!

А.Н., читатель и почитатель

Поделиться:
Копировать