Теперь нашим людям не нужно ехать за помощью за тридевять земель

В последних числах января в Новосибирске на базе железнодорожной клинической больницы начал работу нейрохирургический центр. Открытие такого центра - событие огромной важности для всей отечественной медицины в целом. Об истории создания нейрохирургического центра, его возможностях и его проблемах корреспондент «ВН» беседовал с заведующим центра, членом Королевского колледжа хирургов Великобритании профессором Алексеем Кривошапкиным.

В нелегкие нынешние времена, когда многие ведомства стараются избавиться от социальной сферы как от непосильной ноши, Западно-Сибирская железная дорога продолжает развивать и совершенствовать свою социальную инфраструктуру

Открытие центра

 В последних числах января в Новосибирске на базе железнодорожной клинической больницы начал работу нейрохирургический центр. Открытие такого центра - событие огромной важности для всей отечественной медицины в целом. Об истории создания нейрохирургического центра, его возможностях и его проблемах корреспондент «ВН» беседовал с заведующим центра, членом Королевского колледжа хирургов Великобритании профессором Алексеем Кривошапкиным.

- Алексей Леонидович, как вообще случилось, что нейрохирургический центр образован на базе именно Дорожной клинической больницы? Насколько мне известно, вы долгое время работали в горбольнице?

- Да, в свое время мы организовали там хорошее, на мой взгляд, сосудистое отделение, проделали очень большую работу. У меня добрые воспоминания о горбольнице. Очень хороший персонал. Но там сложилась экстремальная ситуация, когда встали оба компьютерных томографа, а это основа для диагностики в нейрохирургии. Я стал выходить на Сан Саныча Карелина, чтобы он помог получить эти томографы - не для железнодорожной больницы, а для горбольницы. Он человек слова - пообещал и сделал. Как он сам мне рассказывал, в Министерстве здравоохранения ему ответили: «Вы к нам пришли правильно, но рано. Вам надо прийти лет через десять. Лучше обратитесь к сибиряку Николаю Емельяновичу Аксененко (министр путей сообщения. - Авт.) - может быть, он вам поможет». В это время на Западно-Сибирской железной дороге этой службы не было, и они вынуждены были отправлять больных на лечение в Москву. Поэтому Владимир Иванович Старостенко (начальник Западно-Сибирской железной дороги. - Авт.) пригласил меня и предложил: «Я могу помочь вам с томографами, и не только с ними - делать надо полностью весь центр. У нас в Дорожной больнице сейчас полная реконструкция, мы готовы открыть здесь такое отделение - оно нам нужно». Вот так все и вышло. Другого выхода для города и области я в ближайшие пять-десять лет просто не видел.

Демонстрация нового оборудования
  Слава Богу, что железная дорога взялась за такую задачу. Очень большие деньги вложены в материально-техническую часть этой больницы. Речь идет не только о нейрохирургическом центре. Немалые средства вложены и в кардиологию, и в урологию, и в общую хирургию - именно в диагностику и в лечебную аппаратуру. Сегодня мы имеем это оборудование в полном объеме. Еще не до конца осуществлены некоторые поставки, но в целом этот комплекс уже запущен. Но для того, чтобы лечить больных, одного оборудования мало. Необходимы еще лекарства, расходные материалы и прочее. Это тоже деньги. К сожалению, так сложилось, что наше государство при Советской власти думало, что все будет делать СЭВ - все лекарства будут делать в Венгрии, в Польше, в Чехословакии, там же, где и медицинское оборудование, а у нас только самолеты и танки. Вот мы с этими танками и остались. Сейчас вынуждены покупать практически все, что касается медицины. Оборудование мы закупили в основном опять-таки импортное. И лучшие образцы отечественного: скажем, инструменты российские классные мы закупили. Министр так и поставил задачу, чтобы было все самое современное. Это мы сделали. Но импортное оборудование - это серьезная кабала. Так что проблемы есть.

- Чисто технические?

- Проблема заключается в том, что железная дорога не в состоянии решить проблемы за государство. Хоть и говорят, что железная дорога - это государство в государстве, но решать проблемы за город Новосибирск и область, другие регионы железная не в состоянии. Поэтому сегодня мы можем оказывать бесплатную или с частичной оплатой помощь только железнодорожникам и членам их семей. Финансировать лечение больных, живущих в городе и области, железная дорога не может. И правильно делает, я думаю. Мы пытались много раз выходить на гор-

здрав, на облздрав - были посулы, обещания, но воз и ныне там. Есть определенное противодействие ведомственной медицине. Это понятно - средства ведь ограничены, поэтому они считают, что ведомство должно быть само по себе. Жаль, потому что мне представляется неправильным оперировать больных в неприспособленных помещениях, без диагностики, и затем реоперировать их. Это неправильно, это просто выбрасывание денег на ветер. Как раз наоборот должно было бы быть - городским и областным властям попытаться использовать эту уникальную базу, чтобы жители города и области получали максимум помощи.

- К губернатору или мэру обращаться не пробовали?

- Я собирался встретиться с мэром, даже было обещано, что мы, вероятно, встретимся. Но он человек занятой, естественно, у него много проблем. Здравоохранение ведь не самой первостепенной задачей для города считается. Не исключено, что мы выйдем еще на мэра. Но мы и сами ищем. Есть интересное предложение от англичан. Они заинтересованы в научных исследованиях - у нас масса патологий. Возможно, нам удастся получить своеобразный фонд из Великобритании, за счет которого сможем хоть частично оплачивать лечение, чтобы уменьшить бремя нагрузки на родственников. Я думаю, мы сделаем это в ближайшее время, если городские власти не хотят этого делать.

- Сколько стоит лечение в вашем центре?

- В США стоимость нейрохирургического лечения находится в районе 200 тысяч долларов. У нас - в пределах тысячи долларов. Причем это лечение на самом современном оборудовании, нахождение в очень хороших условиях. Так что, я думаю, людям, имеющим нейрохирургические заболевания, нет жесткой необходимости отправляться далеко за рубеж. Я имею возможность сравнивать, поскольку работал в разных клиниках. Сейчас мы делаем такие операции, лечим такие заболевания, с которыми раньше многие люди были обречены.

- Какие, например?

- Артериальная аневризма. Разрыв артериальной аневризмы ведет в большинстве случаев к смерти. Далеко за примером ходить не надо: Андрей Миронов, мой любимый актер. Первый инсульт у него был - подумали простуда, второй - скончался прямо на сцене. Разрыв артериальной аневризмы. Вот вчера только мы прооперировали человека с очень хорошим результатом, без всякого неврологического дефицита. Конечно, по жестким законам железной дороги мы не можем отправить его водить поезда, но он может успешно работать по другой специальности. И так сплошь и рядом. Ребенок, который был в коме, на нашем дыхательном аппарате пришел в сознание (о Паше Рузаеве, упавшем с восьмого этажа, писали почти все газеты. «Чудо!» - вздыхают люди. «Современное оборудование», - говорит доктор Кривошапкин. - Авт.) Буквально за полтора месяца мы сделали больше семидесяти операций. Два операционных зала работают четыре дня в неделю. Поток больных очень большой.

- Вы говорили о патологиях, в изучении которых заинтересованы англичане. Какие это заболевания?

- У нас очень много геморрагического инсульта, ишемического инсульта. В четыре раза больше ишемического инсульта, чем в Европе.

- Чем это объясняется?

- Причины разные: определенные культурные традиции, питание. Неумеренное употребление спиртных напитков и прочее. В конце концов, в той же современной Америке, если вы курите, и дым попал на меня, то я подам на вас в суд, и вы заплатите мне большой штраф за то, что нанесли вред моему здоровью... К сожалению, статистика свидетельствует, что такие заболевания - удел не только стариков. Это проблема молодых людей...

- Алексей Леонидович, на мой непросвещенный взгляд, нейрохирурия - профессия, требующая знаний и умений совершенно невероятных. Как готовят нейрохирургов?

- Подготовка нейрохирургов занимает не менее десяти лет. Скажем, в Америке это три года общей практики, затем семь лет ординатуры. Только потом человек называется нейрохирургом. У нас в стране несколько другая система - подготовка нейрохирурга занимает два года. Поэтому, если говорить о количестве, то только в столице нейрохирургов в два раза больше, чем в Америке. За два года можно только человека научить подходить к столу, а не оперировать. Сейчас это положение собираются пересмотреть и сделать ординатуру по нейрохирургии пять лет.

Я прошел специализацию в лучших нейрохирургических центрах страны, потом была специализация в Германии, в Америке, больше всего работал в Великобритании, прооперировал более 400 больных из разных стран, был принят в члены Королевского колледжа хирургов. Видите, наши железнодорожные начальники уговорили меня развесить все регалии по стенам. (Рассматриваю фотоснимок, на котором мой собеседник в алой мантии стоит рядом с Председателем Королевского колледжа. - Авт.). Готовлю здесь ребят - есть трое ординаторов, у которых стаж более пяти лет. Они прошли специализацию в московских клиниках и за границей. Кроме того, этот центр является научной базой Института травматологии и ортопедии и учебной базой Новосибирской медицинской академии. По субботам у меня шесть часов лекций. Рассказываю неврологам о возможностях хирургического лечения заболеваний нервной системы. В целом, конечно, созданная база доставляет удовольствие людям, которые здесь работают. Вы видите: рабочий день уже кончился, а люди не уходят. Они любят свою профессию.

- И последний вопрос. Каковы планы на будущее?

- Думаю, с течением времени мы сделаем очень хороший центр, где люди смогут получать помощь на самом высоком уровне. Мы собираемся взаимодействовать с Великобританией, с Центром королевы. Будем совместно решать вопросы с нейрохирургическим отделением больницы имени Семашко в Москве (это главная железнодорожная больница страны), и это правильно - что-то лечим мы, что-то лечат они. Главное - сейчас мы работаем на самом современном оборудовании и делаем операции, которые раньше считались невозможными. Да, мы работаем с риском - подчас мы идем по лезвию ножа, но мы честно смотрим в глаза нашим больным и их родственникам. Конечно, высокие технологии - не панацея от всех бед. Мы не можем победить смерть, но во многих случаях способны вернуть людям не только жизнь, но и здоровье.

Поделиться:
Копировать