Ровно 130 лет назад новосибирцы выбрали первого старосту: крах Ильи Титлянова

Приехавший из губернии исправник давил на купцов Яренского и Попова, но народ демократично и громко выбрал своего: отставного артиллерийского писаря Илью Титлянова. Мужика, который работал управляющим в кафе-ресторане на станции Обь. Простого, доступного, своего.  Титлянов закипел. Дома устроил канцелярию, переписал всех жителей — от домохозяев до квартирантов, ввёл ночные обходы, навёл порядок среди извозчиков.  А чтобы кормить пожарных, школы и больницы — обложил налогом каждую арендную усадьбу: рубль с носа и ещё 30 копеек в фонд... морга.  Да, анатомического театра, как тогда писали. Ещё и притоны закрывал, и питейные заведения хотел обложить.  Но быстро нашлись те, кому крестьянский напор пришёлся не по нутру. Уже в октябре исправник собрал новый сход — избрал 70 «гласных» якобы для порядка. В местной прессе господин Ново-Никольский поливал грязью «сброд из ссыльных и бездомных», а Титлянова обвиняли в вымогательстве, угрозах и связях с разбойниками. 

А в декабре купцы и домовладельцы во главе с Литвиновым захотели «общества арендаторов» — фактически городского собрания, но без лишней демократии.  «В итоге уже через четыре месяца губернское правление не утвердило Титлянова, полицейский Рожевский отобрал печать и переписку. Народ взорвался — писали в Томск, жаловались самому Николаю II в Петербург: «Старосту уничтожили, управления нет». Титлянов и сам бил челом губернатору: денег не получил, семью разорил, заболел», — рассказал известный краевед и научный сотрудник Музея Новосибирска Константин Голодяев.  Власти нашли гениальную отмазку: посёлок, мол, не сельское общество, населения слишком пёстрое — так что будем преобразовывать в посад. Самоуправление запретили, сходы разогнали, а самого Титлянова стражник сбросил с моста через Каменку — как бунтовщика.  Но жалоба императору сработала. В ноябре 1897-го Николай II велел укреплять посёлок, дал деньги из Кабинета на полицию и благоустройство — это стало официальным признанием Новониколаевска. Правда, без Титлянова. Он ещё три года искал правды в Петербурге, писал военному министру, но так и остался обиженным и униженным.  Впрочем, люди его не забыли. В 1903-м он подписывал прошения о земле, в 1904-м его выбрали в собрание уполномоченных — строить казармы и искать место под кладбище. А перед войной уехал к родне в Москву, где умер в 1919-м. Первый опыт народного самоуправления в Новониколаевске оказался коротким, ярким и горьким. Но именно таким — живым.