< amp-analytics type="googleanalytics"> < amp-analytics>

За тех, кто не с нами...

23 августа была организована встреча офицеров-подводников, ветеранов Великой Отечественной войны. Все собравшиеся - те, кто жил и продолжает жить морем, этой не поддающейся ничьей власти стихией. Люди, чьей выдержке, терпению и мужеству можно позавидовать, в этот день не могли сдержать слез горечи и обиды. Горечи - потому, что погибли их братья по морю. А обиды - потому, что они ничем не смогли помочь тем, кто в морской пучине.У каждого из присутствующих офицеров-подводников по поводу случившейся трагедии есть свое мнение, которое так или иначе, но все-таки совпадает с основными версиями, выдвигаемыми Москвой.

 Военно-морское собрание, Дом офицеров и кафе «Порт Артур» организовали 23 августа встречу офицеров-подводников, ветеранов Великой Отечественной войны. Все собравшиеся - те, кто жил и продолжает жить морем, этой не поддающейся ничьей власти стихией. Люди, чьей выдержке, терпению и мужеству можно позавидовать, в этот день не могли сдержать слез горечи и обиды. Горечи - потому, что погибли их братья по морю. А обиды - потому, что они ничем не смогли помочь тем, кто в морской пучине.

Встреча началась с выступления заместителя мэра города Новосибирска В. Бродского:

«...Хоть Новосибирск и находится за тысячи километров от места трагедии, но каждый житель города все эти дни душой был там - в Баренцевом море. Гибель «Курска» - жестокий урок для всех лидеров России. Сейчас как никогда ощущается необходимость в укреплении связей с нашей подводной лодкой «Новосибирск».

У каждого из присутствующих офицеров-подводников по поводу случившейся трагедии есть свое мнение, которое так или иначе, но все-таки совпадает с основными версиями, выдвигаемыми Москвой.

Сергей Петрович Звягин:

«Все случившееся - трагедия, огромная трагедия. Погибла гордость морского флота. Россия потеряла таких парней. И вряд ли эту потерю можно возместить. В России еще со времен Петра возникло такое отношение к людям. Постоянно издаются какие-то указы, постановления. От людей требуют безукоризненного выполнения всех поставленных задач. И все. Ошибки, которые накладываются одна на другую, просто не замечаются. Уроки проходят бесследно, но, к сожалению, не бесплатно. Каждый урок стоит человеческих жизней. Один вопрос не дает покоя: почему не прибегли к помощи иностранных спасателей раньше?»

А. Багдулин, командир группы оснастки, служил на многоцелевой подводной лодке на Камчатке:

«Из всех выдвигаемых версий более вероятна та, которая предполагает, что шло испытание новой торпеды. В результате этих испытаний произошло что-то, что могло повлечь за собой взрыв водорода. Это и привело к такой трагедии. Не думаю, что могло произойти столкновение. Хотя, кто знает. Окончательного ответа пока нет.

Один вопрос сейчас волнует всех: почему не обратились за помощью раньше? Ведь в такой момент не может быть никаких секретов ни от одной иностранной державы. Да и что могли увидеть водолазы? Все, что может считаться секретом, находится внутри. Но мы чего-то ждали... А ждать ведь было нечего. У нас нет аварийно-спасательной службы, которая могла бы с первых минут трагедии начать проводить спасательные операции. Никто не спорит с тем, что 2-й и 3-й отсеки были затоплены сразу. И у людей, находящихся там, просто не было возможности спасти свои жизни. Но ведь другие отсеки еще держались. Вполне возможно было обеспечить подачу кислорода».

Г. Нестеров, капитан второго ранга:

«В России часто случаются какие-либо аварии. Но это просто что-то страшное. О версиях случившегося говорить пока не могу. Мне кажется, кто-то чего-то не договаривает. Я десять лет отслужил на подводной лодке, сейчас служит сын. У нас постоянно говорят, что в России есть почти все, что нужно для спасения. Ничего подобного. Руководство Северного флота сразу же должно было обратиться за помощью ко всем, кому только можно было. А они ждали...

Невозможно передать словами все чувства, которые могли испытывать ребята в первые минуты, когда произошла катастрофа. У меня был один жуткий случай, когда я служил на крейсерской подводной лодке. За 30 секунд наша лодка опустилась со 140 метров на 360. Меня охватил ужас. В первые секунды с молниеносной скоростью в голове пронеслись две мысли. Первая была: неужели в 23 года - все, и я ничего не могу сделать? А вторая: как скажут об этом родителям? Но, к счастью, им не пришлось ничего говорить.

Я уверен, что в первые несколько дней спасти некоторых ребят можно было. А сейчас уже ничего не сделаешь и ничего не скажешь. Единственное, что правительство может, да и обязано сделать, это всячески поддержать родственников погибших. А им можно лишь сказать, что, несмотря на столь ужасные минуты, они должны воспользоваться тем, что дает правительство. Ведь, к огромному нашему сожалению, правительственная память коротка».

Д. Хайруллин, федеральная служба безопасности России:

«У меня на «Курске» служил одногруппник. Мы вместе учились в училище. С.Дудко находился во втором командном отсеке. Об этом я узнал всего пару дней назад. Это был очень ответственный и одновременно веселый человек. Ему всего 31 год, остались у него жена и двое детей.

Я думаю, что трагедия произошла в результате столкновения. Была повреждена ракетно-торпедная система. Топливо разлилось, и как итог... взрыв.

Обидно то, что затянули со спасением. Можно было привлечь тот же Мурманск. Есть у нас водолазы, которые могут работать на глубине 150 метров. Но власти сохраняли преступную пассивность. Наверно, никогда в России не поймут, что человеческая жизнь бесценна.

И сегодня, вопреки традиции моряков, когда третий тост - «За тех, кто не с нами», все три тоста были: «За этих ребят».