Стихи поэта, которого мы сегодня представляем, поэта Анатолия Соколова, которого давно знает весь литературный мир нашего города, менее всего нуждаются в чьих-либо комментариях. Поэтому, скромно представив его, я умолкаю и отступаю, так сказать, под сень его поэтического таланта.
Дорогие читатели! Стихи поэта, которого мы сегодня представляем, поэта Анатолия Соколова, которого давно знает весь литературный мир нашего города, менее всего нуждаются в чьих-либо комментариях. Поэтому, скромно представив его, я умолкаю и отступаю, так сказать, под сень его поэтического таланта. Итак, ваши аплодисменты! В «Стойле Пегаса» - Анатолий Соколов!
С уважением, Аркадий БОБИН, администраторАнатолий СОКОЛОВ
* * *
Лишь станут тополи буреть, визжит пила и свищет сабля,Бряцает глухо листьев медь в составе струнного ансамбля,Зачем коричневый кафтан сдирает бедная горбунья?Готов с досады лечь под танк чертополох в ночь полнолунья,Кумач, спрессованный в печи, трещат смолистые поленья,Заинтригованы в ночи гипнозом пышного горенья.С небес обрушился потоп. На ветке яблоко, как орден.Из листьев рваное пальто, и выцветшийв осторг на морде,И город, где народ страдал, мерцает брошенной монетой...Его за фук возьмет вандал с ордой приспешников отпетой,Штурмуют банки босяки, поживы жирной чуя запах.Пройдут над городом полки дождей в широкополых шляпах.О траекториях комет, о шуме моря городскогоЛегко задумался поэт, в дремоту вязкую закован.Он сын бессонницы сухой, облокотясь на подоконник,Сражен бессовестной строкой и сам не знает, что покойник.Во всем бинокль виноват, пейзаж придвинувший вплотную.Он учит нас беречь солдат и мать встречать, как неродную.
19 сентября 2000 г.
* * *
Пока долгоиграющая вьюгаРассыпчатую музыку прядет,Приснится мне прекрасный ужас югаИ в небе солнце сладкое, как мед.И колдовские голоса в эфире,И вкус вина с ореховой халвой...Проснулся я в нетопленой квартире,Растерянный, голодный, чуть живой.«Почто - спрошу эпоху ветровую -Не граблю, не ловчу и не ворую,Последний среди русских недотеп,Не славлю идол рыночный взахлеб?»Жужжа, слетают ангелы и мухи,С шипеньем выползают орды змейНа роскошь ослепительной разрухиМногострадальной Родины моей.Пусть «сникерсы» питательнее жмыха,Пускай бананы - «хлеб» для бедняков...Россия вдруг очнулась, как бомжиха,С похмельной дрожью в пятнах синяков.День, прошумевший судорогой пьяной,Установил на крови власть ножа,Ночь бродит, как фотограф с обезьяной,Блицуя и от холода дрожа.Нахохлились дома, зажмурив очи,Про липовый протез скрипит кровать...Какие сны цветут на клумбе ночи!Как страшно их в упор не узнавать!
* * *
Опрометчиво створки дверей не закрыв на щеколду,Я уехал в деревню с мечтой заблудиться в бору:Превратилась душа в добела раскаленную колбу,Если дома останусь - взорвусь, отравлюсь и умру...Мокнет ночью чугунный фонарь у дежурной аптеки,Где поэт составляет пейзажа абстрактный портрет,Здесь по улице Ленина бродит Ромео Монтекки,И Джульетта навстречу летит, чтоб стрельнуть сигарет.Сколько девушек чудных старательно учится в вузе,Но гарцует в свободное время, влюбляясь на спор...Ты живешь на углу, где автобус с Советской на ФрунзеНе рискнет повернуть, если забарахлит светофор.Ну а если рискнет повернуться на красный однажды,И чужое чудовище с яростью врежется в лоб...От любви умирать романтичней, модней, чем от жажды,Но страшнее всего - с головой погрузившись в сугроб.
* * *
Ночь в феврале на центральную площадь вползла,Там забинтованный снегом забор из скульптур,Кто объявил, что они воплощение зла?Кто наследил на снегу? То ли бык, то ли тур.Кашляет двигатель в белом маршрутном такси,Горе мое обмотал кашемировый шарф...Знаешь, живется кому хорошо на Руси?Надо с ним выпить шампанского на брудершафт.Города пышный пирог режет Красный проспект,Водку закусывать жутко в чаду голубом,Если еще не попал под влияние сект,Станешь газетным чтецом или телерабом.Если тебе повезет, будешь фотомодель,Если же нет - то в коммерческий сядешь киоск,В мире уже не осталось свободных земель,Круглые сутки привыкнешь сосать карамель,Скука и пошлость сожрут потихонечку мозг.Утром звезда над Спартаковским вянет мостом,А под мостом стережет металлический змей,Смотришь в окно на пустырь, а потом щи с котом,Мысли о смерти, но лучше б не думать о ней.Ехать бы в поезде «Новосибирск-Кулунда»В общем вагоне пятнадцатилетним бомжом...Жизнь, как посмотришь внимательно, - сплошь ерунда,Раньше пил водку, сейчас уже только «Боржом».И телевышка ужасно походит на шприцС правого берега, если на запад глядишь,Нет самолетов, нет ангелов, нет даже птиц...Только упорно скребется под ребрами мышь.
* * *
По минному полю любви запоздалойИдущая кажется самой усталойИз стаи соперниц-подругПод музыку долгоиграющих вьюг,За ней, пока дремлет нетрезвый охранник,Ногой попирая асфальт, по пятамС толпой отшумевших парадов и паникШел памятник, грозный, как гиппопотам.А рядом тащился угрюмый подростокВ кургузом пальтишке из шахматных досок.Под северным небом он сильно продрог,Пылает в душе его хворост тревог...Казалось, еще молодой пролетарийИ каждое утро стоит у станка,Но чувствует трепет грудных полушарийСквозь тонкую вязку ее свитерка.Дуй, ветер - любви беспощадный свидетель,Слепой от рожденья и глухонемой!Срываются двери и форточки с петельИ листья перед каждой зимой.Закружатся дервиши в танце старинномС глазами под шапкой дырявых волос,Покрытые медью и ультрамарином,Хотя еще даже не грянул мороз.И варит при свете небесных жемчужинСугробы рассыпчатой каши метель...Любовники зим, собирайтесь на ужин,На черный с бензиновой гарью коктейль!Хрустит изумруд стеклотары,У желтого месяца профиль кривой,Машины проносятся, выпучив фары,Покорные зову судьбы легковой.
* * *
Попробуй забраться в глухую аллею,Пока этот мир еще черт не побрал,Под сенью деревьев понюхаем клею,Погрузимся в самозабвенье, в астрал...Любовь безобразно похожа на мину,Готовую вдребезги мир разнести,Пусть каждый уносит свою половину,Другой посылая «прости»...Ах, как мне хотелось влюбиться с разбегу,К губам параллельным приклеить свой рот,Блуждать, как бомжи, по глубокому снегуОт первой звезды до последних ворот.Ты семьдесят зим меня нежил в неволе,Повесив на стену ковер хризантем...Зачем теперь гонишь на минное полеИ мучаешь призраком счастья, зачем?