< amp-analytics type="googleanalytics"> < amp-analytics>

Женщины - жертвы и сообщницы

Близкие далеко не всегда даже не вслух для суда, а для себя готовы признаться, что их сын, дочь, муж, брат совершили самое тяжкое, что может быть - лишили жизни другого. Можно ли родственников преступников назвать жертвами? Навряд ли так о них подумают родные погибших. Почти невозможно переступить через свое горе и посочувствовать матери злодея. И разве можно откреститься от мысли, что вырос-то душегуб в своей семье, рядом со своими родителями. Что же такое происходило в семье, если вырос он безжалостным и жестоким?!И матерям их, и женам в сердцах хочется бросить: защищая таких детей, мужей, ведь и вы не гарантированы от встречи с каким-нибудь ублюдком, отморозком.

 «Да я его не оправдываю, он подонок: человека убил. Но ведь был неплохой парень, приехал к нам, начал в техникуме учиться. А потом долгов каких-то наделал и скрывался. А она его тут и подхватила. Все мне говорила: «Мы друзья, я ему помогаю». Поняла я, какая это помощь! В постель его затащила. А ведь знала, что у него невеста есть. А вы ее расписали, будто она жертва какая, бедная - от него ужасы терпела. А сама ему на шею вешалась. Знаю я этих девиц - только и ждут, чтоб парня захомутать. А вы ее жалеете. Неправильно это!»

Монолог читательницы можно длить долго. Высказывала она свое мнение по поводу недавней публикации «У преступлений - женское лицо». Приходилась то ли родней, то ли хорошей знакомой молодого парня, осужденного за жестокое убийство (шестьдесят ножевых ранений жертве). Почему-то решила, что в публикации «ВН» автор пожалела подружку этого зверя. Что совсем не соответствует действительности. И теперь, повторяя, что он, конечно, подонок, обрушила свой гнев на ту непутевую девицу, мать-одиночку, которая за укрытие преступления была осуждена, но условно. Суд принял во внимание, что у нее крошечный ребенок. «Вы их не понимаете, - звучало надрывно в трубке, - у таких девиц ничего за душой. Зачем она его к себе позвала жить? Она его развратила! Да, он подонок, а она кто?» Выговорившись, немолодая женщина повесила трубку.

Что ж, понять ее можно. Конечно, она близкий осужденному человек, знала его хорошим парнем. И явственно почувствовалась растерянность в ее монологе: не могла осознать, понять, как же так он «оступился»: скрывался от долгов, а потом убил мужчину, отца семейства. Близкие далеко не всегда даже не вслух для суда, а для себя готовы признаться, что их сын, дочь, муж, брат совершили самое тяжкое, что может быть - лишили жизни другого. Вот эта растерянность, неверие вперемешку с раздражением в адрес такой-сякой подружки довелось мне выслушать.

О переживаниях, душевных муках родителей, вообще близких убийц, разбойников можно догадываться. Как-то, извините, в туалете областного суда видела молодую женщину, она рыдала, закрыв лицо какой-то неновой черной кофтенкой. Рыдала, не в силах остановиться, маленькая, потерянная, жалкая. Можно ли родственников преступников назвать жертвами? Навряд ли так о них подумают родные погибших. Почти невозможно переступить через свое горе и посочувствовать матери злодея. И разве можно откреститься от мысли, что вырос-то душегуб в своей семье, рядом со своими родителями. Что же такое происходило в семье, если вырос он безжалостным и жестоким?!

И матерям их, и женам в сердцах хочется бросить: защищая таких детей, мужей, ведь и вы не гарантированы от встречи с каким-нибудь ублюдком, отморозком. В противовес публикации «У преступлений - женское лицо» другая история. Столь же кровавая, где жертвой стала старая женщина, старуха. И среди подсудимых опять же женщина, не такая уж и молоденькая, как укрывательница в предыдущей публикации. Но тоже и видела, и слышала, и знала, и кровь замывала. И молчала...

Год назад на окраинной улочке Арзамасской в Первомайском районе собралась компания. Народ взросленький - лет сорока и даже больше. Какие-то не обремененные трудовыми обязанностями мужчины и женщины. Выпивали. Бегали на речку купаться. Похоже, шумели и веселились изрядно, если вдруг появилась старушка - соседка. Надоел ей этот владелец «фазенды» бездельный Сашка Козлов. Три месяца прошло, как освободился из «зоны», где сидел за кражи. И все пьянки да гулянки! Старушка, несмотря на возраст, от жизни совсем не оторвалась, даже наоборот. Пьяни да грязи не терпела и не скрывала этого. В дом к соседу захаживала часто, да не к нему, а к его сестре, опекала ее, помогала. Вот и в тот вечер решительно высказала свое мнение. А среди гостей находился некто Георгий Тетрашвили. Сильно не понравилась ему непримиримая позиция старушки. И он, здоровый мужик сорока пяти лет, не пацан какой-то психованный, ударил бабушку по лицу кулаком. Бабуля упала, потеряла сознание. Сам-то хозяин от греха подальше за минуту до удара выскочил во двор. За ним выскочил Тетрашвили и сказал, что он, кажется, бабушку убил. Козлов открыл погреб во дворе, а гость бросил туда тело вниз головой.

Одну из гостей-женщин, тридцатисемилетнюю Галину Перегоедову, заставил в доме вымыть пол, что она и сделала, тщательно уничтожив следы крови. Удивительно, но никому и в голову не пришло проверить, а может, старушка жива.

Через день глубокой ночью Тетрашвили с неустановленным приятелем вывезли тело, завернутое в ватин и полиэтилен, к болоту возле Ини. Ту же Перегоедову просили посмотреть, есть ли кто-нибудь на улице. Что она и сделала. А потом говорила, что боялась грузина.

Козлов был осужден за очередную кражу еще в ноябре прошлого года. На суд по убийству соседки его привезли из следственного изолятора. Интересно, что на этом процессе и Перегоедова, и Козлов, и их собутыльники-свидетели говорили, что у грузинского гостя в тот вечер сильно болела голова, вот почему он старушку и ударил. Такое «миленькое» объяснение.

Областной суд приговорил (приговор может быть обжалован) Тетрашвили за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть человека, к двенадцати годам колонии строгого режима. Александра Козлова за укрывательство преступления с присоединением срока за кражу к пяти годам строгого режима. За укрывательство семь месяцев колонии «заработала» Галина Перегоедова, но в связи с амнистией от наказания освобождена.

...От предъявления гражданского иска к подсудимым родные убитой отказались. Почему, неизвестно. Может, не хотели в деньгах оценивать жизнь родного человека.