< amp-analytics type="googleanalytics"> < amp-analytics>

Чапаевские куры урана не боятся

О том, что на Новосибирском заводе химконцентратов не делают атомных бомб, надеемся, знают все.Но ядерное производство, ко всякому прочему, здесь есть. К примеру, на НЗХК изготавливают ТВЭЛы - тепловыделяющие элементы для атомных реакторов. По весне производство топлива расширилось по номенклатуре: в цехе N 10, где эти ТВЭЛы и собираются, появился участок производства урановых таблеток - начинок для ТВЭЛов. По сути таблетки - это исходное топливо для атомных станций.
Фото Бориса БАРЫШНИКОВА

 О том, что на Новосибирском заводе химконцентратов не делают атомных бомб, надеемся, знают все.

Но ядерное производство, ко всякому прочему, здесь есть. К примеру, на НЗХК изготавливают ТВЭЛы - тепловыделяющие элементы для атомных реакторов. Наша газета пару лет назад уже писала об этом. По весне производство топлива расширилось по номенклатуре: в цехе N 10, где эти ТВЭЛы и собираются, появился участок производства урановых таблеток - начинок для ТВЭЛов. По сути таблетки - это исходное топливо для атомных станций.

Начальник 10-го цеха Игорь Чапаев не был против принять гостей из «Вечерки». Ничего особо секретного тут нет, а то, что не подлежит огласке, никто и не расскажет. Для начала Игорь Геннадьевич сообщил:

- У нас высокий уровень автоматизации и механизации производства, позволяющий максимально исключить контакт человека с продукцией. Зачем нам это нужно? До недавнего времени урановые таблетки мы получали из Казахстана, с Усть-Каменогорского предприятия. Несмотря на отлаженный механизм взаимодействия, существуют таможенные преграды, мешающие оперативности. Мы вынуждены отслеживать мировые требования и стандарты, быстро их учитывать, что опять же легче делать, когда производство под боком. Если брать в глобальном масштабе, то все ведущие мировые производители топлива, как правило, имеют собственное производство от и до, ни с кем не делясь работой и в конечном итоге прибылью. На мировых рынках Европы и Юго-Восточной Азии очень тесно, и такие страны, как США, Англия, Франция, Германия и Япония, используют любые способы конкуренции и давления. В частности, нас критикуют, что таблетки мы везем железной дорогой. Чтобы избежать этого и расширить себе рынок сбыта, мы и налаживаем собственное таблеточное производство. В перспективе - изготовление на нашей базе и самого порошка, из которого делают таблетки.

 - А какие рынки вы хотите завоевать?

- Мы стабильно поставляем топливо на Украину, в Болгарию, российским потребителям. Но хотим попасть в Китай, Индию, Иран, некоторые другие страны с бурно развивающейся экономикой. Кроме того, начинаем работать с Ростовской АЭС, которая готовится к запуску. И кроме всего прочего, новое производство - это ведь новые рабочие места...

Надеваем белые халаты, шапочки (это при жаре-то!) и выходим в цех. Огромное, в сотни метров длиной, помещение поделено пополам пластиковыми перегородками. Справа - участок сборки ТВЭЛов, слева - таблеточное производство. Все чисто, спокойно, но под давлением психики невольно физически начинают бегать радиационные мурашки.

- Не бойтесь, - разряжает ситуацию Чапаев. - Прогулка по цеху не принесет вам никакого вреда, как, впрочем, и здесь работающим. Смена - 6 часов, ежегодно медкомиссии. Российские нормативы строятся из следующей философии: при работе в условиях воздействия вредного фактора в течение пятидесяти лет у человека не должно быть изменений в состоянии здоровья, выявляемых современными медицинскими методами.

- И тем не менее, они не на курорте. Сколько люди получают за работу с ядерными материалами?

- В среднем - около четырех тысяч...

Из баллонов с порошком диоксида урана, похожим на пудру, в солидной установке производится перегрузка вещества, его взвешивание. В биконусных контейнерах порошок смешивается со связующими, готовится так называемая шихта - исходный материал для прессования таблеток. Далее вещество поступает в прессы бельгийского производства, оттуда спрессованные заготовки в специальных тележках отвозят к печам. Забавное зрелище: огромные черные бункеры, над каждым горит факел (чем-то напоминает картину газовых месторождений), сверху - вытяжка.

- Что горит-то?

- Водород. Внутри печей в водородной среде при колоссальной температуре 1760 градусов по Цельсию происходит спекание таблеток, получается керамический цилиндр.

Таблетки затем идут на автомат шлифовки, потом сушатся и - на контрольные операции. Их выполняют люди в респираторах, толстых длинных резиновых перчатках.

- Какой здесь фон?

- Естественный. Чем ближе к боксам, тем он выше, но в пределах допустимых значений. Вас смущают респираторы? Дело в том, что порошок радиоактивен, и наиболее опасным может быть попадание его внутрь организма - скажем, при вдыхании. У нас, правда, почти все операции производятся в боксах, чтобы максимально исключить соприкосновение материала с открытым воздухом, но в качестве дополнительных мер предосторожности используем респираторы. Кстати, российские нормы жестче, чем европейские, там, как правило, работа с таблетками производится вне боксов и без респираторов. И вообще, для примера скажу: любая ТЭЦ города выбрасывает в атмосферу вредных веществ, в том числе радиоактивных, в семь раз больше, чем НЗХК...

На выходе из цеха видим клетку с петухом и курами. Еще здесь жили голуби, но временно сменили место пребывания. Это наглядная агитация, что все здесь вполне пригодно для жизни. В подтверждение этого петух нагло посмотрел на нашего фотокора и бесцеремонно клюнул его в палец, просунутый сквозь проволочную сетку...