Самые невероятные продолжения темы порой находят рассказы наших читателей, опубликованные в ходе конкурса. Во всяком случае, трудно было предположить, что рассказ «Трояк» из вытрезвителя» найдет, как принято говорить, столь широкий отклик. А ведь нашел. Наверное, потому, что для студента нет более трагической ситуации как возможный «неуд» на экзамене. Если вы учились в вузе или техникуме, у вас наверняка есть что по этому поводу вспомнить. А в основе второго рассказа нашей подборки - всеобщая боязнь терактов. Резюме к нему может быть таким: все это было бы смешно, когда бы не было так страшно. Пишите обо всем, и, будьте уверены, у вас всегда найдется благодарный читатель.
Поспал... на «удовлетворительно»
Случай этот произошел в семидесятые годы, когда я учился на четвертом курсе НЭТИ. Один из спецпредметов вел у нас бывший выпускник нашего факультета, старше нас года на два. Он был добрым малым, относился к нашему разгильдяйству снисходительно, а главное - разрешил пользоваться конспектом на предстоящем экзамене. И вот экзаменационное время наступило. Накануне экзамена «преп» назначил консультацию. Отправляясь на консультацию, я заскочил в «общагу» к девчонкам из параллельной группы, только что сдавшим экзамен, и выпросил у них конспект с полным набором лекций. И тут на свою беду встретил приятелей с другого факультета, отмечающих успешную сдачу экзамена. Решив, что конспект меня на экзамене спасет, на консультацию я не пошел и согласился на уговоры приятелей присоединиться к их веселью. Тем более что для получения стипендии мне достаточно было «трояка».
Веселье с друзьями закончилось тем, что к вечеру я домой добирался уже «на автопилоте». Да еще случилось так, что по дороге домой пришлось вступить в неравный бой (но это другая история). Утром под причитания моей бедной матушки я увидел в зеркале опухшую физиономию с разбитой губой и рассеченной бровью, но самое удивительное - заветный конспект был при мне.
На экзамене, мучимый абстинентным синдромом, я быстренько списал из конспекта ответы и одним из первых ринулся отвечать, стараясь по возможности дышать в сторону. И надо же было случиться, что на подмогу нашему «препу» зашел его бывший однокашник, тоже наш преподаватель - страшный зануда, который нас не любил, а ко мне имел особые счеты. Обрадовавшись предоставленному случаю, он начал меня гонять по всему курсу с явной целью - завалить, что было и нетрудно, так как предмета я практически не знал. Но тут в экзекуцию вмешался наш «преп», задал мне какой-то вопрос и послал думать на стоящую в стороне парту. Буркнув: «А что я там без конспекта надумаю?», я уселся за парту и стал дожидаться, когда экзамен сдаст вся группа. От долгого ожидания я задремал, и, как потом рассказали мои однокашники, даже всхрапнул.
Очнулся я от толчка в бок. В аудитории было пусто. Рядом со мной сидел «преп». «Ну что, не знаете?» - спросил он. «Не знаю», - признался я. «Ну, так я Вам расскажу», - сказал «преп» и стал мне подробно растолковывать ответы на экзаменационные вопросы. Длилось это довольно долго. «Понял?» - спросил «преп». «Понял», - уныло ответил я и забрал протянутую зачетку.
В пивном баре, который все почему-то называли «Шайбой», освежаясь пивом, я грустил, понимая, что времени для подготовки к переэкзаменовке у меня нет, а это значит - «хвост» до осени и, понятное дело, отсутствие стипендии в будущем семестре. Потом, сам не зная почему, я решил взглянуть в зачетку, и каково же было мое изумление, когда я увидел так оценку - «удовлетворительно», которую добрый «преп» поставил мне, когда я спал за партой.
С тех пор прошло тридцать два года. Я часто вспоминаю тот случай и до сих пор поминаю добрым словом Анатолия Александровича Жукова, который и поныне работает в НГТУ (бывшем НЭТИ) на факультете бизнеса.
В. М.Прерванный «теракт»
Произошло это со мной в нашем краеведческом музее, куда я захаживаю едва ли не на каждую новую экспозицию.
В очередной раз я осмотрела выставку и разговорилась затем с бабушкой-смотрительницей. И тут в зал зашел старичок в грязном, замызганном плаще. Его даже в гардеробе раздевать не стали (в залы музея в верхней одежде не пропускают). Бабушка-смотрительница запричитала: «Бедный, никому не нужный дедушка! Всеми забытый, всеми покинутый, несчастный!»
А было это как раз после терактов в Волгодонске и Москве. И черт меня дернул ляпнуть: «А может, террорист-разведчик? Смотрит, куда взрывчатку подложить: дедушка-то не русский».
Бабушка встрепенулась: «Ой! А в том зале, откуда он зашел, смотрителя сегодня нет! Надо проверить!» И она поспешила в соседний зал.
Я поняла, что зашла слишком далеко, не учла бдительности собеседницы и принялась ее успокаивать. Не тут-то было. Бабушка принялась обходить все углы, заглядывать под стеллажи и за них, отодвигать занавески. На поиски «взрывчатки» у нее ушло не менее получаса. И все это время я ходила за ней и уговаривала бросить это безнадежное дело. И то ли мой последний аргумент - мол, для теракта взрывчатки нужен целый мешок, а дедушке столько не пронести! - то ли она просто осталась довольна проведенным осмотром, но все-таки бабушка успокоилась и вернулась на свое место.
А я с той поры предпочитаю свои «рабочие версии» вслух не произносить.
Н. МИХАЙЛОВА