Новосибирским обществом книголюбов выпущен сборник стихов Михаила Гусарова «Звезда надежды». Книга вышла в серии миниатюрных изданий. Книжки-миниатюры примечательны не только удобным форматом, но и тем, что расходятся по всей России (коллекционеры-миниатюристы имеют обыкновение обмениваться «мини-экспонатами» своих коллекций), а для большинства наших поэтов это едва ли не единственный способ прозвучать на всю страну. Но дело не в этом. Открывая сборник, признаться, ожидала увидеть милые любительские стишки, которым прощаются все огрехи формы за «искренность» содержания. Но прощать ничего не пришлось.
Весь образный ряд поэзии Михаила Гусарова - «колокольные звоны росы», «росные травы», «певучие росы», «гусиные песни-стихи», «рассветы на конских гривах», курлычащие журавли, вещие кукушки, «ночи, текущие чернилом», «березовые ветра» и проч. - выдает в авторе не только человека метафоры, причем довольно емкой, но и человека негородского.
Родился Михаил Гусаров, действительно, не в городе. Рано остался без родителей, с семи лет скитался по детприемникам. В Новосибирске жил сначала в 1-м детдоме, потом в 14-м. Сейчас мечтает выпустить книжку своих детских стихов «Домовенок» с иллюстрациями детдомовских ребятишек. Для детей, считает он, это действительно будет событие - увидеть себя в книге - такое запомнится на всю жизнь.
Удивительно, но в стихах бывшего детдомовца многое связано с родителями и отчим домом. Материнские руки, мать-мадонна, мать, зовущая сына с крыльца... Родительский дом, где за столом собирается большая семья, дом как начало начал и точка возврата, на которой сходятся все дороги жизни...
- Я был лишен всего этого, - объясняет Михаил, - у меня этого не было, потому в моих стихах этого так много.
В стихотворном предисловии к сборнику он скажет, что в поэзию пришел «не от скамьи лит-института, а от рабочего огня». Литинститутов Миша Гусаров, действительно, не кончал. Обстоятельства были не те. В 15 лет пошел работать, на стройку слесарем. Тогда же написал свои первые стихи. Было их два - про стройку и о матери. С этими стихами, волнуясь и робея, пришел на заседание ЛИТО при Союзе писателей Ильи Фонякова (прочитал в газете, что литературное объединение отмечает год работы и приглашает всех желающих). О тех, кто начинал в ЛИТО 60-х, до сих пор вспоминает с неизменным пиететом - Саша Плитченко, Нина Грехова, Гена Карпунин, Жанна Зырянова... Тогда они были для него полубогами - образованные, эрудированные. Казалось, талантливые до невозможности. А он - 15-летний детдомовский пацан. Свои стихи отважился прочесть только с третьего раза, все смущался, заикался, от робости чуть сознание не терял:
- Встану, сяду, что-то промямлю, кричат: «Громче, громче давай...».
Илья Фоняков его состояние, видимо, понял (может, себя, начинающего, вспомнил), поддержал и стихи отметил. Сказал, что замечательно, что от души и что доверчивость автора подкупает. И не просто отметил, а опубликовал стихи в газете. Для бывшего детдомовца это был звездный час, вознесение на Олимп, счастье через край...
А потом начались, как говорится, муки творчества. Душа просила стихов, а навыка облекать их в адекватную чувству форму не было. Перечитал классиков.
- Больше всего нравился Некрасов, начал подражать Некрасову, потом кто-то порекомендовал Щипачева - начал подражать Щипачеву, - теперь с улыбкой вспоминает Гусаров.
Свои тетрадки со стихами носил Филипычу (журналист Евгений Филиппович Иванов). Тот только чиркал: «нет-нет и нет». Фоняков тоже больше не хвалил. И все в голос твердили, что нужно искать свое, собственное. Отрицательный опыт, верно говорят, тоже опыт, и свое, в конце концов, он нашел.
Стихи стали печатать в газетах, в том числе и столичных - «Красной звезде», «Советской России», «Правде»... Он один знает, скольких усилий это стоило, но под лежачий камень вода, как известно, не течет:
- В «Красную звезду» 15 раз «толкался»!..
Однажды удалось опубликовать поэтическую подборку в журнале «Сельская молодежь». И заведующая отделом поэзии журнала Галина Волина, представляя «самобытного новосибирского поэта», писала о его стихах как о «душевных, добрых, по-домашнему простых, открывающих необычное в примелькавшемся, обыденном». Готовилась и публикация, и подборка в «Сибирских огнях». Но сорвалось. И отдельной книжкой его стихи и сказки так и не вышли. Гусаров считает, что причина отчасти в его угловатом, неуживчивом, детдомовском характере - то правду-матку с плеча не вовремя срубит, то за обиженного, когда лучше промолчать, вступится, то с шутками-прибаутками не к месту встрянет... Одним словом, в журнале «Сибирские огни» его стихи появились только в этом году, и первая книга поэзии вышла тоже только сейчас.
Всего стихов у Михаила Гусарова, если посчитать, около полутора тысяч, не считая юморесок, рассказов, детских стихов, сказок. Опубликовано 300-400, не больше. Если издавать то, под чем бы он и сегодня подписался - томов на пять хватит. На пятитомник он, естественно, не замахивается, его желание попроще - найти бы спонсора на одну книжку, куда бы вошло все, что особенно дорого - и лирика, и то, что он называет «политикой». Сам он «политику» уважает больше:
- Кому нужны сегодня цветочки-листочки. Нужнее разговор, куда идем, куда идет Россия...
Даже стихи о любви, считает поэт, должны быть «с проблемой». Сборник «Звезда надежды» поначалу тоже задумывался как поэтическое размышление о судьбе России, но вышло по-другому - лирика вперемешку с «политикой». А, может, это и к лучшему - председателю Новосибирского общества книголюбов, например, Татьяне Пендюриной, принимавшей непосредственное участие в издании, именно лирические страницы Михаила Гусарова кажутся наиболее интересными. Но о чем бы ни писались его стихи, философия в них одна и самая простая - если отдавать, то последнюю рубаху, если влюбляться, то однажды и «венчальной осенью навек»... В его стихах нет обязательных насмешки и скепсиса, которые часто довеском (и, признаться, поднадоевшим) сопровождают современную поэзию - здесь все по-настоящему, до «полной гибели всерьез», страстно и неистово и с верой, может, чуть наивной, что «правда победит» и «все получится». А иначе, зачем и начинать?! И предназначение своих стихов он видит не в том, чтобы живописать «цветочки-листики», а чтобы «вправлять мозги народу», и освобождать его потерявшую чувствительность душу «от комы»:
- Кому это делать? Пусть буду я...
***
Книга, которая уже сейчас готова у Михаила Гусарова и под которую он ищет спонсоров, будет называться «Колыбель моего сердца», лирические стихи он предполагает собрать в цикле «Журавли моего сердца», а «политику» - в «Полынь траве».
Михаил ГУСАРОВ. Стихи Образ Руси Чистая горница С красным углом. Вяжет луна Сутемень за окном. В горнице ладной Рядком да ладком Мирно снедает Семья за столом: Дед со старухой, Сноха да сынок, Внучки, внучата, Котенок, щенок. А на столе, Как полуденный жар, Гордо пыхтит Домовик-самовар. Издревле так - У веков расспроси - Жили не врозь, А семьей на Руси... Журавли детства Кукует кукушка Над детством веселым, Считалка веснушек И цыпок вишневых. Летят журавли От зари до зари, Курлычут кукушке: - Гляди не соври! Я девушку сладко Целую, ласкаю, Кукушка Мои поцелуи считает. Над юностью зыбкой Летят журавли: - Мы верим! - кричат, - Ты мужик от земли! Как быстро промчались Года молодые, Вещует кукушка Мне зимы седые. Устало летят Журавли надо мной, Курлыча с надрывом: - Прощай, дорогой?! *** Приду к тебе, однажды, вечером, И в пояс низко поклонюсь. Скажу смущенно: - Делать нечего! Решился - на тебе женюсь! От вести этой не зардеешься, Но скажешь по-хозяйски: - Что ж, Я знала. Никуда не денешься! Любовь, как смерть, Не обойдешь?! Русская женщина Канул день за синей речкой, Ночь чернилом протекла. Ты стояла на крылечке И ждала, ждала, ждала. Сердце в грохоте прибоя, Думы мечутся волной: Неужели с перепою Вновь заявится домой? Бабья доля - что неволя, Между мужем и детьми. Пожелала б лучшей доли, Да куда же от земли?! Демократия Время полночи. Потемки. На дворе - хоть глаз коли! Поначалу потихоньку, Глухо - как из-под земли, Набирая обороты, Пьяный мат летит винтом. А потом уж, с разворота, Как тяжелой бомбой в дом. Только вздрогнешь - Нервно крякнув: Зло - оно и ночью зло! Вон, сосед, Позволил вякнуть, Хлестом сыпалось стекло. А по радио гласила Диктор четко - как всегда: «Демократия в России, И свобода, господа!» Городские старики Я вижу их утром, Бредущих сторожко, В какой-то немыслимой Старой одежке, Стоящих с авоськой Пустой в магазине, Как будто пришли Поглазеть на витрины, Просящих безмолвно Живую копейку У входа в метро На холодных ступеньках. А город их давит Громадою зданий, Который они Возводили годами. Которому силы До капли отдали, Чтоб дети в бараках Сырых не страдали. А что же в итоге? А что же в итоге? Мне больно за русских, И стыдно за бога...