Новая юность Сталинграда

Новая юность Сталинграда
Зима в Волгоград приходит поздно. Глядя на наш гололед и подрастающие сугробы, трудно представить, что каких-то две недели назад на уютной волгоградской набережной, еще почти зеленой в редких всполохах ржаво-красных рябин, я наблюдала традиционный женский забег, посвященный уходящему бабьему лету, которое в этом году оказалось на редкость щедрым, и здоровому образу жизни.
Девчонки-подростки, их учительницы, мамы и бабушки летели по ровному, как скатерть, асфальту в легких спортивных маечках и трико (а кто и в шортах), их волосы развевались на теплом ветерке, налетавшем с Волги, и живая людская река была такой же могучей, стремительной, шумной. Тренеры и болельщики, усеявшие тротуары, басами, баритонами и юношескими ломающимися голосами во всю мощь легких поддерживали своих любимых бегуний.

Думалось: счастливая молодость молодого города. Так всегда бывает, когда на улице то и дело встречаешь юные лица, даже если их малая родина насчитывает не одну сотню лет истории. А история у Царицына — Сталинграда — Волгограда богатейшая.

Мы стояли на носу речного теплоходика, когда услышали спор. «Ну что вы говорите такое?.. Нам вчера экскурсовод рассказывала, что в этом доме был штаб немцев», — вежливо, но чуть нервно говорила женщина лет пятидесяти. «Ну нет, я живу здесь тридцать лет и не знаю, что это дом Павлова?.. Так, что ли?» — кипятился ее оппонент, крупный рыжеватый парень, крепко обнимавший свою девушку. За левым бортом тем временем проплывали здание панорамы Сталинградской битвы, выполненное из серого бетона в форме усеченного конуса, разбитое до остова с пустыми глазницами здание старой мельницы и виднеющаяся далеко за ними и оттого кажущаяся не такой величественной, как на фото- и видеосъемках, фигура Родины-матери, призывающей на защиту Отечества.

Все же ошибся местный житель. На месте, где был легендарный дом Павлова, теперь возвышается обычная жилая пятиэтажка. А перед ней монументом встала выложенная из красного кирпича высокая стена с отметинами войны и поэтическими строками: «В доме этом слились воедино подвиг ратный и трудовой».

Мамаев курган окутан туманом так плотно, что виднелось лишь подножие монумента. Ты шагаешь по уходящей вверх лестнице, как сквозь коридор времени, все острее ощущая события давно минувших лет. Постоишь у скульптуры женщины, склонившейся над распростертым телом, тихо шепча про себя слова заупокойной молитвы, залюбуешься мужественным лицом героя, зовущего в атаку, склонишь голову перед Вечным огнем, почувствуешь себя малой крупицей у подножия Родины-матери, ощутив вдруг, что это не ты, а она защищает тебя. Любит, хранит, оберегает...

Наверное, нет ни одного человека, который бы не испытал здесь эмоционального потрясения. И дело не в числе погибших и отважившихся на подвиг. А в том, что за каждым именем — живая человеческая судьба. И каждый из именитых и безымянных героев — чей-то сын, отец, брат... А еще в том, что весной сорок третьего трава на кургане не смогла пробиться сквозь железные осколки, коих на каждом квадратном метре насчитали от 500 до 1250...

Здесь смахивают слезу люди в погонах, а обычно нетерпеливые подростки затихают без учительских одергиваний и шиканья. Вучетич, создавший мемориал на Мамаевом кургане, гениален.

Пацаненок лет шести примеряет зеленую солдатскую пилотку. Она съезжает по коротким волосишкам ему почти на нос, но маленькие ручонки вновь тащат ее к затылку. «Так хорошо, бабуль?» — разрезает воздух звонкий голосок. Старые, подернутые пленкой мудрые глаза смотрят на сорванца с затаенной печалью. Правнук.

Волгоградцы всех возрастов — люди открытые и очень общительные. И, кстати, очень неплохо знают летопись и боевую биографию Сталинграда. А судя по чистоте и уюту не только главных скверов и аллей, но и простых жилых двориков, они еще и рачительные хозяева, очень любящие свой город, который растет и хорошеет год от года.
Поделиться:
Копировать