Игорь ЗЕЛЕНСКИЙ: Легкость, нежность, вкус — условия полета

Игорь ЗЕЛЕНСКИЙ: Легкость, нежность, вкус — условия полета
Журналистам известно: Игорь Зеленский не любит давать интервью. Как оказалось, не из звездных амбиций. — Сегодня ты даешь интервью, через несколько дней, пока оно выйдет, что-то изменится — в твоей жизни, работе... Наконец, в окружающем мире. Потом, к концу разговора, мы вернемся к этой теме в совершенно конкретной интерпретации, и он улыбнется абсолютно солнечно: несмотря на все сложности, задуманное им — а это ни больше ни меньше, как сделать новосибирский балет не менее востребованным и знаменитым, чем балетные труппы Большого и Мариинки, — имеет шансы сбыться.



За этим не столько оптимизм, сколько колоссальное количество вложенного лично им за три года труда. Пока же — в процессе — все не так просто...

Ну, во-первых, потому что он не признает искусство второго, так сказать, сорта (по чеховскому определению — «осетрины с душком»). Сам звезда балета мирового класса, и сегодня как премьер, жданный и желанный на лучших площадках мира, в самых престижных проектах, он знает: существует лишь высокое искусство, остальное — неконкурентоспособная поделка.

Причем это касается не только танца:


— Я могу репетировать день и ночь, положить здоровье и силы, но встречают все-таки по одежке. Да, мы покажем, что мы можем на сцене, но мы должны соответствовать и современному уровню в сценографии... Многие спектакли — всю нашу классику — надо «переодеть», сделать другое оформление. Потому что от костюмов танец, безусловно, зависит. В костюме, в ткани, из которой он сшит, должны быть легкость, нежность, вкус.

Поэтому как художественный руководитель балета он вникает во все, в том числе и в процесс изготовления декораций и пошива костюмов. Нимало удивляя, к примеру, художника спектакля «Лебединое озеро», мировую знаменитость Луизу Спинателли: никто, кроме Зеленского, «не засовывал свой нос так глубоко в то, какой будет цвет или рюшечка».


— Очень разочарован, — говорит Игорь Анатольевич, — что не удалось, как было заявлено, выпустить в завершающемся сезоне этот полноформатный спектакль, он опять завис — работа движется, но очень медленно...

— Недостаток финансирования?

— В первую очередь. Хоть мы и являемся театром федерального подчинения, а Новосибирск третьим городом России, финансовых вливаний от государства все равно не хватает. Постоянно я веду разговоры в Министерстве о том, что пора вкладывать в Новосибирский театр оперы и балета другого порядка деньги. Но, как вы знаете, в стране сейчас финансовый кризис. Сейчас совместно с руководством театра мы ведем работу по созданию Попечительского совета.
Я понимаю, что тем же представителям бизнеса привычнее, что ли, спонсировать футбол или вкладывать средства в строительство, к примеру, больницы. Но я уверен, когда человек приходит в театр и встречается с настоящим искусством, оно не меньше врачует душу, чем медицина. Кроме того, Новосибирск — город молодежи, город студентов. Они должны приходить в здание театра оперы и балета — одно из лучших в мире — и видеть по-настоящему прекрасное действо. А удачные проекты уже были, и молодежь, что называется, валила валом. Я имею в виду балеты «Шепот в темноте», «Бессмертие в любви»...

— А два Сибирских фестиваля балета с участием мировых знаменитостей сколько новых поклонников привлекли в эти стены?!

— Думаю, немало. Но моя задача как художественного руководителя не просто дарить публике редкие праздники и эффектные одноактные постановки, но работать на этом, самом высоком, уровне, планомерно и ритмично выпускать продукцию, в том числе полноформатные балетные спектакли. Это очень важно для города, для наших зрителей. Каждый артист нашей труппы старается работать над собой, чтобы улучшилось качество нашего балета, стало больше зрителей и кассовых сборов в театре. Кстати, за прошедшие три сезона зарплата новосибирских артистов балета выросла в разы.

— И уровень труппы заметно растет...

— Ну, тут есть еще проблемы... Например, молодежь (в основном девочки) работает почти на износ — по 15 спектаклей в месяц, а часть труппы в силу возраста и других моментов способна достойно выглядеть только в мимансе и оперных спектаклях. Сейчас мы делаем все возможное, чтобы привлечь в наш театр молодых артистов. Что поделаешь, балетный век редко у кого — только у людей талантливых и с железной самодисциплиной! — бывает более-менее продолжительным. Балет — искусство молодых. И тут ничего изменить нельзя. Конечно, на все можно закрыть глаза, и по-человечески мне любого артиста жалко, у каждого свои обстоятельства. Но надо работать, и я буду делать как должно, а потом уже зритель будет судить, что и как.

— Говорят, вы днюете и ночуете в театре?

— ...И, несмотря на самые заманчивые предложения театров всего мира, стараюсь как можно реже отлучаться из Новосибирска. А живу я действительно в театре, здесь живут моя трехлетняя дочь, жена...

— Но у вас квартира в Питере?

— Мой дом там, где живет моя семья. И собака... Там, где я работаю.

— У дочери есть тяга к балету?

— Да, генетика сработала: она очень любит балет и смотрит с бабушкой все балетные спектакли.

— А чем занимается жена?

— По 6 — 7 часов в день женским кордебалетом. Конечно, Яна хотела бы танцевать, она танцевала в Мариинке в Санкт-Петербурге и в других городах. Ей 29 лет, но в работе с кордебалетом жена — мой незаменимый помощник: она знает тут все — от последней линии до первой, я же в женском танце не считаю себя большим специалистом. Еще она ведет двух солисток — Веру Сабанцеву и Кристину Старостину… Словом, в разговорах за ужином мы обсуждаем вопросы творческие, решаем, что будем делать завтра и так далее. Мне совершенно необходимо, чтобы рядом был человек такого же мышления. Мы вместе развиваемся в этой работе, вместе смотрим много материалов...

— Зрители чрезвычайно благодарны и признательны вам не только за каждый выход на сцену — это отдельный разговор, это чудо и настоящий подарок для новосибирцев, попавших на спектакль с вашим участием! — но и за тот уровень, тот мировой контекст, к которому вы прямо-таки гигантскими шагами приобщаете новосибирский балет в целом.

— Спасибо. Дело в том, что я как артист всегда был очень требователен к своему творчеству. И поэтому сейчас как руководитель я, к сожалению, часто сосредоточен только на негативе. Но когда я иногда выхожу из этого состояния, открываю глаза и вижу: сколько действительно сделано! Была и Москва, и «Золотая маска», и удивление того же Гергиева — как, у новосибирцев есть в репертуаре «Wo cares?», а у нас в Мариинке нет?!.. И так далее, и так далее. Но мой принцип: когда это уже сделано, оно позади, и ты берешь уже другую планку. А что касается моих ролей: вот месяц назад я был в Лондоне на Дягилевском вечере, в его программе — баланчинский «Аполлон». Уж как я уговаривал организаторов и буквально проталкивал в него наших Рому Полковникова и Веру Сабанцеву. Нет, хотели видеть в этой роли меня. Как и в «Шехеразаде». Есть и такой момент: я очень переживаю, когда, что называется, получаю по голове за других. Поэтому я молодым всегда говорю: «Когда ты плохо танцуешь, помни, что у тебя за спиной Зеленский, и все нарекания адресованы ему...» Если есть такой риск, мне легче выйти на сцену самому. В общем, это будет для меня самое счастливое время, когда безбоязненно можно будет ставить на любые роли молодежь.
Материалы на эту тему
Поделиться:
Копировать