Три иконы

Три иконы
Крестный ход под мелодичный перезвон колоколов с еще недостроенной, точнее, не до конца восстановленной колокольни старинного, перечно-серого цвета каменного цхинвалского храма Рождества Пресвятой Богородицы, выйдя из врат церкви, живой людской рекой потек через площадь защитников Отечества и дальше по улочке, ведущей к такому же старому каменному горбатому мосту, под которым стремительно несет свои воды Ляхва, и стал неспешно подниматься в гору по дороге, мягко огибающей возвышенность справа.


Я вспомнила, на вершине этого холма мы в ноябре были с Пупушем, когда он возил нас на могилу своего сына Алана. Сейчас наш путь лежал к большому деревянному кресту, осеняющему и, без преувеличения, охраняющему восточную окраину юго-осетинской столицы. В прошлом августе грузинские танки здесь пройти не смогли, встретив незримую преграду. Техника глохла без видимых причин, а людей охватывала необъяснимая тревога...

Казаки, с которыми мы накануне вместе устанавливали Поклонный крест на территории миротворческого батальона, измотанные, уставшие, но счастливые тем, что с Божьей милостью дело сладилось, шли с хоругвями и несли икону Божией Матери Державной, с которой они и совершили пеший переход из Приднестровья в Москву, оттуда в неспокойную Абхазию и уже затем направили свои стопы в Цхинвал, чтобы поспеть как раз к памятным дням. Чудотворный образ, украшенный подношениями благодарных людей, получивших милость от Царицы Небесной, мягко плыл на их руках под молитвенное пение. За ним следовали еще две удивительные иконы: одна — привезенная нами из сердца Сибири — Иверская, другая — От бед стража, написанная в Питере и только что доставленная на Кавказ одной благочестивой женщиной.

Возглавлял крестный ход предстоятель Аланской церкви владыка Георгий, несмотря на больные ноги прошедший с пением молитв весь путь ровным шагом и ничем не подавший вида, какого труда ему это стоило. Это он некоторое время назад в храме обратил внимание прихожан на простую, казалось бы, вещь, очевидную, но при этом неосознаваемую многими: так водяная взвесь в светлеющем небе не замечается нами, пока солнечный луч, преломившись, не заставит ее засиять всеми цветами радуги. «Откуда пришла к нам первая икона? — спросил он. — Из Приднестровья, то есть с запада. А вторая? Из Сибири, то есть с востока. Третья? Из Санкт-Петербурга, с севера. И встретились они все здесь, на юге, на земле Иверской, которой покровительствует Божья Матерь...»

Не знаю, доводилось ли вам когда-либо видеть, как внутренним светом озаряются лица... Я такое замечала только в храме, когда объединенные молитвой люди, словно оставив свое греховное существо, воспаряют душой...

В этом приходе трех икон в Цхинвал виделся не только особый знак милости Божией Матери, в нем ощущалось столько простого человеческого сочувствия и поддержки людей, находящихся в тысячах километров от маленькой северо-кавказской республики, но молящихся о мире и благоденствии ее, о безмятежном счастье ее младенцев и тихой старости тех, кто вот уже двадцать лет живет надеждой на возврат к естественному течению жизни, когда взрослые дети хоронят своих престарелых родителей, а не наоборот, как это было в прошлом августе.

Она оплакивала безвинно погибших
Наступил второй день обстрела. Спасая своих детей из пекла войны, некоторые семьи пытались вырваться из объятого огнем и ужасом города на автомобилях, но это удавалось единицам. Многие попадали под обстрел артиллерийских орудий и танков, которые били прямой наводкой по движущимся мишеням. В этой машине, останки которой корявым, черным с ржавчиной пауком лежат на обочине одной из улиц, заживо сгорели пятеро... Супружеская пара и трое детей.

Шел следующий акт кровавого спектакля. Грузинская техника утюжила цхинвалские улицы, стреляя то хаотично(словно играя в тетрис, говорили очевидцы), то целенаправленно — по подвалам, где прятались люди. Вдруг Вадим Цховребов увидел женщину, которая, словно не слыша гула и не страшась пуль, тихонько шла через улицу прямо к сгоревшей машине.

Кругом — ни души. И только она, склонив голову, в печали бредет по выбоинам, по каменным осколкам разбитых домов, упавшим на дорогу, словно их и нет вовсе, словно творящийся вокруг ужас ничто по сравнению с тем грузом, что лежит у нее на душе. Она приблизилась к остову сгоревшей машины и застыла рядом с ней.

«Я подумал: «Что это за безумная, что стоит, не шелохнется под пулями и снарядами?!» И только тогда заметил, что на ней длинные старинные одежды, какие раньше видел на иконах, да и не стоит она вовсе, а будто движется по воздуху, и сквозь ее фигуру видны улица, горящие дома... Я был объят страхом и трепетом. Вся жизнь моя пронеслась перед глазами!.. А она стояла и скорбела о сожженных детях...» — рассказывал потом Вадим Цховребов. Осознавая, что перед ним не человек, а сама Царица Небесная, он вдруг начал повторять про себя невесть откуда, может, из глубин детства, всплывшую в памяти молитву: «Богородице, Дево, радуйся...» И страх на сердце стал постепенно таять. Его вытесняла радость: «Мы не брошены. Значит, мы спасемся, значит, мы победим!»

Владыко Георгий, поведавший эту историю, в абсолютной тишине переполненного храма, внимавшего каждому слову, сказал:

— Это случилось восьмого августа утром в девять часов, когда по логике вещей мы все уже готовились к смерти. Времена ныне лукавые, обманчивые, противоречивые... Но, как никогда, мы имеем особенную благодать и особенное присутствие Пречистой и Преблагословенной. Когда во время войны мы вынуждены были уйти из храма и оставить все двери открытыми, чтобы храм не подвергся осквернению, соседи потом спрашивали: «Монахини в храме оставались?» Мы отвечали: «Нет, не было здесь монахинь». А они говорят: «Каждую ночь мы видели, как женщина, облаченная в черные одежды, выходила в город и шла по улицам, и каждое утро возвращалась сюда. Мы заходили за ней в храм, но всегда находили его пустым». Кто это? Та, на которую мы надеемся. Та, которую мы со слезами молили о помощи. И она, знающи нашу немощь, пришла к нам на помощь, как любящая мать, которая терпит ошибки своих детей, терпит их беззакония, их грехи и приходит, чтобы своей любовью поддержать, помочь, приласкать...

Встреча на иверской земле
Евгений, поджарый высокий казак с не по-славянски коричневой, загрубевшей на солнце и ветру от долгого путешествия кожей на типично славянской физиономии, чуть смущаясь, давал интервью. Мой коллега спросил его про… похудение. Дескать, сколько килограммов сбросил за время пути. И тот, потрепав широковатый для его худобы ремень, с застенчивой улыбкой признался, что теперь он вокруг похудевшей фигуры дважды оборачивается, а впереди еще обратный путь домой.

За несколько недель до этой примечательной встречи из Тирасполя с иконами Георгия Победоносца и чудотворной мироточивой иконой Божией Матери Державной (написанной специально для Черноморского верного казачьего войска) вышли 28 человек. В первые недели крестного хода посетили Одессу, Киев, Чернигов, затем пересекли границу «Три сестры», где сходятся Белоруссия, Украина и Россия, и двинулись в сторону златоглавой.

Посетив Дон и Кубань, где их ждал самый восторженный прием, тираспольцы направились в Абхазию и только потом через территорию Российской Федерации попали в Осетию, сначала Северную, а потом и Южную. «Нас везде замечательно встречали, — говорит Евгений. — Молитва объединяет православных людей. И я очень рад, что мы здесь и можем высказать поддержку нашим братьям в Южной Осетии».

Вот так просто и ясно можно выразить суть очень важных вещей. То, что по инициативе президента благотворительного фонда «Дети России — будущее мира» Анастасии Супрун и по благословению архиепископа Новосибирского и Бердского Тихона иконописцем из Верх-Тулы Сергием был сделан список с иконы Божией Матери Иверской в Мочищенском храме, известном своими чудесами, тоже не что иное как способ выразить свою поддержку братьям и сестрам по вере. Передавая икону в дар Аленской епархии иерей Андрей Зизо сказал:

— Милостью Божией Матери, ее Святым Покровом мы великую радость принесли на многострадальную осетинскую землю — Святой образ Пречистой Владычицы Иверской. Все мы знаем историю обретения этого образа. Все мы знаем покров и милость Владычицы всякому обращающемуся к ней с любовью. И этот образ соединяет ныне далекую Сибирь и Кавказ. Он преподается этой многострадальной земле в знак проявления нашей любви.

Мы разделяем скорбь осетинского народа, мы разделяем радость осетинского народа. Мы знаем, что для молитвы нет расстояний. Христос говорит нам: «Любите друг друга! И тем исполните Закон Христов. Все узнают, что вы — мои ученики, если иметь любовь между собой». Мы молим Бога, преклоняя колена перед образом Божьей Матери, чтобы наконец-то благодатный, Божественный мир коснулся этой земли.

Владыко Георгий в ответном слове попросил передать слова глубочайшей благодарности за этот неоценимый дар Высокопреосвященнейшему архиепископу Новосибирскому и Бердскому Тихону, православным братьям и сестрам, всем сибирякам, «в чьих сердцах наша боль, наша скорбь отозвалась милостью, молитвенным заступлением, помощью», сказал он.

— Спаси нас всех Господь, и спаси нас всех Царица Небесная своим милосердным покровом и заступничеством!
Подпишитесь на нашу новостную рассылку, чтобы узнать о последних новостях.
VN.ru обязуется не передавать Ваш e-mail третьей стороне.
Отписаться от рассылки можно в любой момент
Поделиться:
Копировать