И мышка клюв не обморозит

О «вечно голодной» доле студента не слагались разве что еще псалмодии. А уж как актуализировалась тема с наступлением «буйных девяностых»! Впрочем, какое время ни возьми, на двух-трех разгильдяев, обитающих в простой комнате простой расейской общаги, подчас приходится кто-нибудь один «правильный». Премного рачительный, успевающий все предметы сдавать своевременно и на «отлично», при этом по ночам, как ни странно, спящий. А главное — запасы провизии обыкновенно имеющий. Автору этих строк не раз доводилось жить с такими компаниями по соседству.


Расскажу одну штучку, из Екатеринбурга-города «родом». Было это как раз на заре упомянутых лет.

… Съездив к родственникам на выходной или каникулы, Макс каждый раз возвращался в общагу с большими баулами. Содержимое — муку, крупу, сахар и пр. — тотчас утрамбовывал куда-нибудь глубоко под кровать. Но скупердяем вовсе не слыл. «Если надо, мужики, берите, только это… ну… совесть имейте, ладно?» — говорил он своим друзьям, питающимся в основном всенощными философскими беседами (часто с соседками). Говорил. И на целый день исчезал: лекции, библиотеки, тренировки там какие-то… Что- что, а совесть «мужики» всегда с удовольствием имели. И лазали к Максу в ящики только за сахаром. Ибо слишком уж совестно было заходить с пустыми руками на чай к гостеприимным девчонкам.

А однажды Макс привез сало. Зимние каникулы только что кончились, но суровые уральские морозы продолжали давить. Посему расчетливый хозяин не рискнул на сей раз (таки ж сало!) воспользоваться общественным холодильником. И приспособил сетку с деликатесом за форточкой. В итоге все-таки просчитавшись. Но... с кем не бывает?

Словом, сунулся он через пару дней в эту самую форточку, желая сам хорошо закусить и парней угостить. А компанию ту — в виде двух Вовочек и одного Андрюхи — всю от судорожного слюноизвержения аж перекривило… Макс между тем изъял из сетки двухкилограммовый шмат. Вертит его в руках и морщится:

— Тьфу ты, черт! Смотрите что! Весь почиканный! Птички поклевали…

Шмат и в самом деле выглядел так, будто кто-то уже его хорошо пожевал. Тогда щедрый саловладелец аккуратно обтесал ножичком предмет всеобщего вожделения. Ошметки заботливо покидал туда же (за окно) — птичкам. Потом отрезал этого сала столько, сколько посчитал нужным «для полноценного ужина на четверых». Остальное завернул в полиэтилен и все-таки снес в холодильник. На свой страх и риск. «Вы, мужики, если что… того… этого… только совесть имейте», — произнес он. Как обычно, положившись на простую «мужицкую» совесть.

И, как обычно, задержавшись вечером следующего дня — то ли в библиотеке, то ли еще где. Два Вовочки и один Андрюха тем временем собирались к девчонкам на традиционную чайную церемонию. Только вот послевкусие вчерашнего ужина явно не давало покоя всей троице. Желудочный сок бесцеремонно бил в голову: воспоминание о сале, причем засола Максовой любимой бабушки, на все руки волшебницы, порождало вкупе с недоедающими студентами явно термоядерную смесь. «Была не была!» — хором выпалила троица. И рванула. К холодильнику.

Около десяти вечера Макс обнаружил в комнате любопытную картину: дружки скучковались вокруг обеденного стола. И все втроем, вооруженные вилками, доблестно пытались ими расковырять один и тот же ми-и-изерный (величиной с воробья) кусочек того, что осталось от шматины. Сильно увлеклись, даже не заметили вошедшего ее изумленного хозяина. Который, с минуту понаблюдав за странными маневрами этих архаровцев, совершенно искренне ничего не понял:

— Э, — говорит, — мужики! А чой-то вы такое делаете?

Два Вовочки и один Андрюха резко дернулись, как пинком по лицу разбуженные лунатики. И тотчас остолбенели.

— А мы этого… того… как его… ну же… — начали было объяснять «архаровцы» наперебой.

— Дык это! — вдруг перебивает всех один из Вовочек. — Ну как же! Дык ясно ведь! — убедительно кивает он на раскуроченный вилками остаток сала. — Что тут неясного? Мы его достаем, а оно... Видишь? Птички поклевали!

Пауза. Секунды на две.

— Долбоклюй, блин! — выпаливают синхронно другой Вовочка и Андрюха. — Какие птички? Оно ж из холодильника!

— Ах, да… — бьет себе ладонью по лбу Вовочка номер один. — Значит, это не птички… Их же в холодильнике нет... Значит, это… О! Дык ясно же! Эти, как их… Мышки погрызли!

Действительно, что тут неясного?

А вообще друзья впоследствии жестоко поплатились за свою находчивость. Нет, добрый Макс физиономию никому не разбил, даже ворчать не стал. Напротив, сгонял в ближайший выходной к бабушке и привез еще такого же сала. Сказал, как всегда, свое волшебное слово: «Ну, вы, мужики, если что, не стесняйтесь…» Только с той поры зазвучало оно как-то не очень аппетитно. Сами понимаете. И это было лишь полнаказания. Тут дело в другом.

А дело в том, что два Вовочки и один Андрюха еще долго после этого вскакивали по ночам (если ночь не выдавалась бессонной, конечно) в холодном поту. Вскакивали от страшного хохота: это Макс веселился во сне. Ржал так, что со стен давно не ремонтированной общаги сыпалась штукатурка. Мало того, что ржал. Он еще и выдавливал из себя сквозь хохот: «Ну надо же! Мышки поклевали! Ишь ты! Даже клювы не обморозили! А вы, мужики, если что, не стесняйтесь…»

Мышь его знает, этого Макса! Чудить он тоже горазд. Может, и не спал вовсе — ждал, пока эти гаврики засопят. Чтобы уж потом от всей души приколоться. А?
Поделиться:
Копировать