Чтоб душа запела…

Чтоб душа запела…
Говорят, лишь в полете живут самолеты. Так и с музыкальными инструментами: сколько пыль ни смахивай, а пока не развернется мех во всю ширину своей музыкальной души, пока не промчатся чуткие пальцы по нежным клавишам и миниатюрным, как горошины, басовым кнопкам, не оживет он, не задышит полной грудью, не запоет. Не удержался Григорий Гаврилович и по моей просьбе под занавес нашей с ним беседы все-таки взял в руки молчавший под вышитой салфеткой в сторонке аккордеон. И было в этом что-то особенное, не видимое глазу, будто человек душой лет на двадцать назад вернулся. Обо всем поговорили, каждый жизненный поворот по черточкам рассмотрели, и без музыки, без этого проявления фамильной тяги к самому чувственному и трепетному из искусств, картина была бы неполной.
Догадываюсь, что раньше, пока была жива Александра Павловна — супруга Григория Гавриловича Махновца, частенько певали в его руках и аккордеон, и баян. Но последовавшие за тем несколько лет одиночества сделали более молчаливыми и инструмент, и его хозяина. Хорошо, что рядом дети, внуки, правнуки и старые надежные друзья: Виктор Константинович Копыл, Станислав Иосифович Гапатик, Геннадий Петрович Кусов и другие. Друзья, старые не по возрасту, хоть и украшенные сединой и бороздками морщин, а в том смысле, что дружбе их лет тридцать. Теперь уж чаще перезваниваются, чем встречаются воочию, но руку на пульсе друг друга держат чутко, знают, когда поддержать следует, когда слово доброе лучше любого лекарства, а когда и броситься на помощь нужно.

— В нашем роду у многих был талант к музыке, — вспоминает Григорий Гаврилович. — Дед и пятеро его братьев составляли собой целый ансамбль. Старший из них даже в Германии музыке учился…

Предки нашего героя — одни уроженцы Полтавской губернии, другие Черниговской — пересекли просторы огромной Российской империи в очередной этап переселенческой политики на рубеже XIX и XX веков и поселились в Казахстане.

Там, в селе Павловка Узонкольского района Кустанайской области 15 октября 1927 года у Гаврилы Трофимовича и Прасковьи Алексеевны Махновец родился сын, которого нарекли Григорием.

Ему шел шестой год, когда в тридцать третьем разразилась страшная эпидемия чумы… Наверное, не было семьи, которая не потеряла бы кого-то из близких, погибших от этой напасти. Не стало и младшей сестренки нашего героя. И тогда семья, посовещавшись с родственниками и соседями, снялась с обжитого места и направилась в Западную Сибирь.

Кто-то из знакомых, уехавший ранее, поселился в Барлакском совхозе. Туда и прибыли. Одним из главных аргументов, по воспоминаниям нашего героя, стало то, что здесь в полуголодное время давали по четыреста граммов хлеба на человека.

Сначала жили в бараках. Потом потихоньку-помаленьку стали отстраиваться. Отец и мать работали в животноводстве. Папа был скотником, а мама дояркой. Труд на селе известно какой — от утренней зари до вечерней зорьки. А еще свое хозяйство вести да трех сорванцов растить: после старшего, Гриши, в семье родились Иван и Николай.

А вскоре Григорию и вовсе пришлось взять на себя роль главного мужчины в доме: отца с первых же дней войны забрали на фронт. «Я за хозяина остался. Учиться нам было почти некогда...» — вспоминает он о тех годах.

Поутру возишься со скотиной, потом за партой сидишь с такими же полуголодными, тонкими, но как-то вдруг посерьезневшими и повзрослевшими мальчуганами, потом — опять за работу. А с весны, как снег сошел, и до окончания осенних сельхозработ и вовсе наравне со старшими в поле и на ферме.

Отец с фронта писал: «Сынок, учись!» И сам Григорий понимал, что без серьезной профессии не будет никакой перспективы, война ведь не вечная, наступит и мирная пора, и тогда главным для страны и для каждого отдельного человека станет его дело. Надо будет не просто выживать, как сейчас, а работать, развиваться, идти вперед. И все же только через год после окончания семилетки, в сорок третьем году, наш герой смог покинуть семью, чтобы поступить в Инской железнодорожный техникум на специальность «вагонное хозяйство».

Из того периода особенно врезались в память образы наставников, дававших азы профессии, директора Полковникова, а также вечное чувство голода, не покидавшее нашего героя и его ровесников все военные и первые послевоенные годы. Скудное питание по карточкам не давало молодому развивающемуся организму полноценно восстанавливать силы. «По выходным мы, кто мог, отправлялись в деревню на промысел, чтобы хоть как-то подкормиться…» — вспоминает Григорий Гаврилович.

Но время шло. В самом конце сорок пятого, успев повоевать еще и с бандеровцами, в родной дом вернулся отец. Маме с братишками стало полегче.

Техникум Григорий успешно окончил в сорок восьмом и был распределен в Белово, в вагоноремонтные мастерские. Первое впечатление: кошмар. Повсюду если не разруха, то беспорядок. Множество поврежденной и вовсе неисправной техники. Все это надо было доводить до ума. Вот капитальным и восстановительным ремонтом наш герой и занялся.

Сначала был бригадиром, затем мастером сборочного цеха. Трудились по двенадцать часов в сутки и не роптали, поскольку знали: стране необходим кузбасский уголь. С теплотой вспоминает Григорий Гаврилович людей, учась у которых получил первый настоящий профессиональный опыт и навыки организаторской и руководящей работы: старшего мастера Михаила Орихтеевича Полищука, начальника сборочного цеха Ивана Алексеевича Сотникова, главного инженера депо Георгия Афанасьевича Марченко, начальника ремонтных мастерских Василия Федоровича Караваева.

Как-то, было это в году пятидесятом, когда повсеместно стали внедрять хозрасчет, Махновца отправили в Свердловск на курсы. Там он и встретил свою будущую супругу Александру Павловну Троицкую, которая к тому времени закончила Кременчугский техникум также по специальности «вагонное хозяйство». За четыре месяца молодые успели познакомиться, подружиться и даже пожениться. Так что в Белово вернулся он не один.

В начале пятидесятых супруги Махновец, имевшие уже сына Николая, по семейным обстоятельствам перевелись в Новосибирск. Новым местом работы нашего героя стало грузовое вагонное депо на станции Новосибирск-Главный.

И здесь он был сначала бригадиром, потом мастером кузнечно-механического цеха. Затем его поставили сменным мастером на пункте технического осмотра грузовых вагонов. Так было до 1953 года, когда Махновца перевели инспектором-приемщиком грузовых вагонов. Но через четыре года в связи с упразднением прежней должности он вновь вернулся на ПТО сменным мастером. Коллегами и товарищами его в тот период были Константин Архипович Тарасов — мастер среднего ремонта вагонов, Василий Дмитриевич Дьяконов — мастер годового ремонта вагонов, и другие. Ценило и уважало его руководство: начальник депо Павел Данилович Рыбин, замначальника Степан Петрович Дунец, председатель месткома Николай Артамонович Малахов.

А в 1960 году «перемещения» прекратились — Махновец стал мастером автоконтрольного пункта и уже никуда отсюда не переходил. И именно этот период свой трудовой биографии наш герой считает самым интересным, самым значимым и ценным.

Когда Григорий Гаврилович отмечал восьмидесятилетний юбилей, в газете «Транссиб» вышла о нем статья Виктора Ващенко, в которой есть такие строки: «Помнится, и в семидесятые, и в восьмидесятые годы, бывая в Новосибирском пассажирском вагонном депо, лучшим коллективом неизменно называли автоконтрольный пункт (АКП), возглавляемый Григорием Гавриловичем — мастером, носящим звание «Заслуженный мастер Новосибирского отделения», председателем постоянно действующего производственного совещания при профсоюзном комитете. При нем АКП завоевал звания «Цех высокой культуры производства» и «Коллектив коммунистического труда».

Называлась публикация «Учитель мастеров». Не случайно. Ведь в то время наш герой уже сам стал наставником очень многим молодым железнодорожникам, не только делился с ними своими знаниями и опытом, но и подвигал их не останавливаться на достигнутом, идти учиться дальше, добиваться поставленной цели.

— Тогда, в шестидесятом, произошло объединение грузового с пассажирским депо, — вспоминает Махновец. — Автоконтрольный пункт пополнился слесарями из автоматного цеха пассажирского вагонного депо. Так что первая наша задача была — расширить производственные помещения цеха, улучшить техническую оснастку, оборудовать транспортерные линии для передачи деталей тормозных приборов на рабочие верстаки, сделать испытательные стенды для проверки подкомплектов при ремонте воздухораспределителей и деталей тормозной аппаратуры.

Как о чем-то любимом и дорогом его душе, Махновец с нежностью говорит о… тормозной системе: «Это же самое сердце вагона. Она — как часовой механизм. Если чуть забарахлит, может неприятность быть большая. Тем более когда это связано с безопасностью пассажиров...»

С этим временем связано и такое воспоминание нашего героя:

— Когда мы стали ремонтировать пассажирские воздухораспределители и грузовые (а их было около 10 систем), контроль за их ремонтом и проверку на контрольно-испытательном стенде производили два бригадира-приемщика. От знания ими всех технологических параметров этих тормозных приборов зависело качество работы приборов в поездах. Но нам все же хотелось автоматизировать приемку…

Это был период технического творчества. Приветствовались инициатива, рационализаторская идея! Как вспоминает Махновец, создали творческий коллектив и взялись за дело. В числе рационализаторов и передовиков производства были бригадир Григорий Константинович Шипилов, слесари Федор Николаевич Чередник, Евгений Петрович Кузнецов, Иван Никитич Юдин, токарь Иван Максимович Павлийчук.

Вот тогда-то, в 1962 году, начальник депо Алексей Александрович Шестаков и электромеханик Николай Васильевич Малышев разработали и изготовили автоматическое устройство по принципу локомотивной скоростемерной ленты для проверки при испытаниях приборов, которое было более надежным и вскоре получило одобрение специалистов главка вагонного хозяйства МПС и Уральского научно-технического института.

Одним из самых ярких периодов для него и его товарищей, безусловно, стало создание первого фирменного поезда «Сибиряк».

— Первого июля 1965 года он был введен в постоянную эксплуатацию, а подготовка велась около полутора лет. До этого у слесарей и осмотрщиков вагонов были навыки работы с пневматическими тормозами, а здесь пришлось соприкоснуться с электричеством, — рассказывает Григорий Гаврилович. — Я проводил много технических занятий для освоения ими технологии ремонта. Постепенно нам удалось подготовить все составы вагонов поезда «Сибиряк» с действующими электропневматическими тормозами. Уже потом появились «Россия», «Томич», «Алтай», «Кузбасс», «Обь». Но «Сибиряк» остался нашей любовью навсегда… Иногда мы комиссионно во главе с заместителем начальника депо Копылом сопровождали «Сибиряк» с делегатами Верховного Совета РСФСР, в числе которых был Иван Ефимович Трубников, начальник дороги. В пути следования каждый мастер проверял работу ходовых частей, карданно-редукторных передач, электропневматические тормоза, электрооборудование. Так «Сибиряк» доводился до «кондиции». И вот он стал преодолевать путь от Новосибирска до Москвы за двое суток со скоростью движения 120 — 140 километров в час…

Конец шестидесятых — начало семидесятых были годами постоянного социалистического соревнования за лучшие показатели в труде, за лидерство в производстве. Естественно, чтобы быть передовым, надо было проявлять техническую мысль, разрабатывать и внедрять новинки, совершенствовать организацию труда.

Главными заводилами, по воспоминаниям нашего героя, выступали главный инженер депо Михаил Иванович Иванов и конструкторская группа во главе с Анатолием Петровичем Хазовым. В те годы работниками автоконтрольного цеха были изготовлены пульты автоматического опробывания электропневматических тормозов в цехе деповского ремонта и на ПТО формирования, внедрен ряд рацпредложений, которые облегчили труд при ремонте вагонов и обдувке стрелочных переводов на путях в зимний период.

— В то время я постоянно проводил технические занятия в школе передового ремонта тормозных приборов с слесарями АКП, а также с проводниками и осмотрщиками вагонов по изучению новых систем электропневматических тормозов, — говорит Григорий Гаврилович.

Не раз здесь проводились сетевые школы. Так, в семидесятом году состоялась школа по «Поточному ремонту пассажирских вагонов с внедрением механизации». Эскизы были отправлены на ВДНХ, где были достойно оценены. В частности, бронзовой медалью выставки был отмечен в ту пору еще старший мастер сборочного цеха Виктор Константинович Копыл.

С этим человеком нашего героя связывают совершенно особые отношения. В первые годы работы Копыла наш герой помог ему в профессиональном становлении. Виктор Ващенко в уже упоминавшейся статье «Учитель мастеров» рассказывает об этом так:

«Виктор Константинович считает Григория Гавриловича своим учителем по тормозным системам. Он не раз вспоминал, как сам, будучи уже в ранге заместителя начальника депо, просил Махновца после рабочего дня проконсультировать его по тормозам, поучить уму-разуму».

А вот как отзывается Григорий Гаврилович о своем дорогом товарище:

— Это удивительный человек. Сам — выходец из деревни, из рабочей семьи. Простой, казалось бы, парень, но какой толковый! На первых порах в депо я его подучивал. Мы же знакомы лет тридцать! Он стал быстро расти профессионально: некоторое время был слесарем, потом бригадиром, мастером, заместителем начальника депо и затем начальником депо. Он так преобразил депо! В 60-м году, когда я пришел, депо было очень неприглядное: пол деревянными чурками набитый, освещение плохое, духота. Постепенно мы все меняли своими руками. А уж когда он руководителем стал… Это стали настоящие лаборатории, отдельные цеха. Эстетика труда. Шесть или семь сетевых школ у нас проходило. Со всей страны ехали опыт перенимать. И неудивительно: передовая механизация, автоматизация, разводящие сети по всем паркам, по путям, оснащенность производственных площадей, непосредственно рабочих мест, культура производства! И жилья он очень много своим работникам построил хозспособом. И общежитие на Западном. И пункт технического осмотра трехэтажный. И компрессорные…

Насыщенная производственная деятельность нашего героя была неотделима от активной общественной работы. В месткоме Махновец лет двадцать, а то и двадцать пять, был одним из самых активных работников. Как уже упоминалось, Григорий Гаврилович был первым замом председателя месткома и курировал сразу два направления: был председателем постоянно действующего производственного совещания и возглавлял совет мастеров.

— У нас было около тридцати мастеров различных цехов, — вспоминает он. — Собирали, занимались с ними, проводили тематические занятия, организовывали выездные экскурсии на различные заводы (на завод пластмасс, «Сибсельмаш», «Экран»), смотрели, как производство организовано, обменивались опытом, какие-то моменты брали себе на заметку.

Многие считают себя его учениками. Нередко опекаемые перерастали своего наставника. Григорий Гаврилович говорит: «Моя цель была какая? Научить человека понимать тормозную систему, разбираться во всех тонкостях. Это очень сложная задача. Чтобы привести тормозную систему в порядок, нужны не только теоретические знания, но и трудолюбие, честность и квалификация на уровне. Главное, чтобы люди постоянно учились. Смело могу сказать, полколлектива мы вырастили, выучили. Многие из них потом техникумы и институты закончили. Иваненков, Сербиенко, Гуляев… Валерий Пантелеевич Иваненков позже работал в ЦК КПСС, курировал Урал и Западную Сибирь... Я рад, что все они вышли в люди. И они благодарны, не забывают, звонят».

Это не значит, что по душе нашему герою были только передовики и энтузиасты. Как-то Григорий Гаврилович вспомнил, что в тех же семидесятых, когда развернулось движение «За ударный коммунистический труд», его коллектив не боялся брать к себе тех, кому все отказывали. Оступившихся, освободившихся из мест заключения. А они брали двух-трех человек, общались с ними, учили… «Конечно, с ними было тяжелее, — вспоминает Махновец, — зато человек креп нравственно и физически, получал уверенность в себе и нормально трудился в дальнейшем».

Труд нашего героя отмечен двумя орденами Трудовой Славы, знаками «Почетный железнодорожник» и «Почетный ветеран Западно-Сибирской магистрали», многими медалями, грамотами, благодарностями. Он — классный мастер Новосибирского отделения дороги, многократный ударник коммунистического труда.
Меня совсем не удивило, когда на мой вопрос «Чему главному вы научили детей?» Григорий Гаврилович ответил: трудиться.

— Пример родителей — самый главный воспитательный момент, я так считаю, — задумчиво произнес он. — Они видели, как отец и мать работают, как относятся к доверенному делу. Я рад, что они выросли достойными, порядочными людьми.

Дочь Григория Гавриловича и Александры Павловны, Валентина, стала доктором, работает в диагностическом центре дорожной больницы. Ее муж — железнодорожник, сейчас — председатель профкома в Инском локомотивном депо. Сын Николай закончил НГУ, работал программистом. Выросли и стали взрослыми три внучки — Наташа, Татьяна и Олеся. Младшая окончила НИИЖТ, стала продолжателем династии железнодорожников. А Наташа — замечательная певица. Правда, сейчас она поет чаще не для зрителей, а для своего маленького сыночка, колыбельные. У нашего героя трое правнуков: Саша, Никитка и старшенькая Настя, которая ходит уже во второй класс.

Наша беседа закончилась. Григорий Гаврилович подошел к календарю и что-то внимательно стал там читать. Потом, обернувшись, улыбнулся: «Вот видите, еще со времен совета мастеров привычка осталась: я на месяц вперед расписываю календарь, отмечаю, когда у кого дни рождения. Чтобы не забыть в суете. Открываю новый лист и вижу. Вот завтра надо не забыть позвонить…»

А мне подумалось: дело не в годах, не в наступающей старости и даже не в неизбежных утратах. Душа человека жива, пока есть те, кому ты нужен, те, кому ты можешь позвонить и кто рад слышать твой голос.
Поделиться:
Копировать