Ослепительный город

Что подсовывает вам воображение при слове Марсель? Какие-топодростковые видения — море, матросы, пираты, парусник, любовь, предательство, Эдмонд Дантес… С ним мы действительно встретились.

Маршруты новосибирцев

Что подсовывает вам воображение при слове Марсель? Какие-то подростковые видения — море, матросы, пираты, парусник, гордо входящий в порт, любовь, предательство, Эдмонд Дантес… С ним мы действительно встретились.

Но сначала электричка, двухэтажная, с мягкими креслами, мчалась, периодически ныряя в туннели, по Лазурному берегу — Ницца, Канны, Тулон… Слева — море, пальмы, справа — тоже пальмы, белые городки, незаметно переходящие один в другой на фоне недалеких мягкого очертания гор. В переполненной электричке, а была суббота, заметны были какие-то крепкие парни в одинаковых футболках с огромным знаком О2, кислород, значит. А когда поезд вкатил под своды марсельского вокзала, «кислородники» полезли из всех вагонов. Такие же их и встречали, да еще в красных и желтых колпаках, с дудками. Оказалось, в ту октябрьскую субботу съезжались со всей Европы болельщики на чемпионат мира по регби.

Марсель. Вид от храма Нотр Дам де ла Гард

Как нам советовали, знакомство с Марселем начали со Старого порта (Vieux porte, если по-французски), откуда два тысячелетия назад начался этот невероятный город. В день нашего приезда там творилось нечто невообразимое. Длинный язык порта с лесом яхтовых мачт вдается в тело города, с трех его сторон — десятки кафе, ресторанчиков. Тысячи разгоряченных солнцем, вином, спортивными страстями болельщиков кричали на разных языках, дудели, свистели, пели. Два огромных экрана транслировали со стадиона очередную схватку «гигантов» регби, ну, полный эффект присутствия. Почти оглушенные, мы быстренько залезли в игрушечные вагончики. Поезд на резиновом ходу, переполненный беззаботными туристами с детьми и даже с собаками, резво поспешил в гору по серпантину, опасно покачиваясь на резких поворотах. Поднимаемся к Нотр Дам де ла Гард — знаменитому собору Божьей Матери-охранительницы. Говорят, поставить здесь свечу не без пользы не только католикам, но каждому христианину. Собор все ближе. Вот уже и Аве Мария слышится. На трубе исполняет какой-то паломник или находчивый турист — у ног шляпа для подаяний. Другой пал ниц, прижался к камням дорожки.

Только ступаешь к подножию храма и будто ослеплен: весь город перед тобой внизу, белый, сияющий, ослепительная лазурь моря, дальние расплывающиеся в дымке зноя горы. Красные крыши, зелень парков, островерхие колокольни, у входа в порт — средневековые массивы цитадели. На горизонте — острова в заливе, пятнышки парусов. Но все это замечаешь потом, когда чуть справишься с изумлением. Ну, до чего же красивейшие места есть на нашей планете! Какой простор, покой, лазурь! Зачем ссоры, распри, дележка, зависть? Оторваться от созерцания невозможно, а еще освежающий ветерок — ощущение полета… А выше — только позолоченная фигура Мадонны с младенцем Иисусом.

Рыбный рынок

…Утром сюда же, в Старый порт, на рыбный рынок. И вот он, покачиваясь на волнах, «Эдмонд Дантес» — прогулочный туристский теплоход. Ходит на остров Иф, но об этом рассказ особый. На берегу кипит торговля. В воздухе — густой запах не просто рыбы, а будто морских глубин. Ползучие, плавучие морские обитатели еще шевелятся, ловят воздух и засыпают на засыпанных льдом прилавках. Вот рыбина круглая и плоская, как камбала, но с огромным зубастым ртом-полумесяцем. Шевеление на прилавках кое-где прерывается взбрыкиванием, рыбка шлепается на камень мостовой, и ее не сразу удается ухватить. За спиной у рыбаков в высоких резиновых «ботфортах» — лодки, катера, сырые еще сети. Громкая речь, смех, смешение языков, особый французский с прованскими особенностями, испанские ноты. Небольшая рыбка по пять евро за кило, а крупные тяжелые рыбины — и до двадцати.

Быть в Марселе и не попробовать настоящий буйабес невозможно. Суп бедных, когда смешиваются разная мелкая рыбешка, все, что осталось после продажи лучших кусков, потроха, овощи, сухой хлеб, превратился в фирменное марсельское блюдо. Готовят буйабес по всему западному Средиземноморью, но классика — в Марселе. Заказав королевский буйабес, далеко не самый дорогой, не представляешь, что принесут пять разных посудин. На самой большой тарелке на зеленых листьях салата четыре рыбины в окружении картошки, сваренной с чем-то желтым, а сверху распростерся красный лангуст. В отдельной миске собственно суп, как жидкость, в другой — желтый соус с кусочками чеснока. Еще одна посудина — с тертым пахучим сыром, да еще корзиночка с белыми сухариками. Срывается с языка: «Сomment manger?» — «Как это есть?» И приносят еще инструмент, щипцы для раскалывания орехов. Чтобы, значит, разделаться с лангустом. Одолеть такую прорву острой еды не так просто. Без провансальского «розе» не обойтись.

Дворец Лонгшан — музей естественной истории

…Главная улица Марселя — рю Канебьер в выходные дни свободна от транспорта. Народ гуляет с малыми детьми и собаками, очень послушными и обязательно на поводках. В одном месте что-то читают громко, в другом — оркестр с бравурной музыкой. А вот в стену магазина уперся головой красный бык, так что головы вовсе не видно. Дань недалекой Испании? А тут и вовсе заокеанская экзотика. Самые настоящие американские длинноволосые индейцы в пончо что-то поют, играют нечто нежное на дудочке… Народ стоит кружком.

Марсель, как показалось автору этих строк, какой-то не совсем французский город. Это и вправду так, подтвердили местные жители, наши соотечественники. Древний портовый город, как Одесса, населен не только французами, много выходцев с севера Африки, потомков древних мореплавателей — испанцев, португальцев, наверное, и итальянцев, цыган. Смешение кровей, наречий. Говорят, и нравы здесь более раскованные, больше эмоций, непредсказуемости, чем в других городах Франции. Но это нам рассказали, за два дня только отмечаешь пестроту незабываемого ослепительного города Марселя… Ощущение такое, будто с глаз спала пелена и открылся мир чистых ярчайших красок юга, моря, неба, города…

Поделиться:
Копировать