Анатолий Соколов: «Поэт может предъявить только готовый продукт»

Средства существования мне приносит преподавание в вузах Новосибирска. Научное (о нем говорить не буду) и литературное творчество — приватное занятие, которому посвящается свободное время.

Колонка писателя

«ВН» продолжает задавать вопросы активно работающим литераторам города:

1. Над чем вы сейчас работаете?

2. Как складывается журнально-издательская судьба ваших произведений?

3. Какие работы ваших товарищей по перу вас порадовали или огорчили?

Анатолий Соколов, поэт

Фото Сергея ПЕРМИНА

1. Средства существования мне приносит преподавание философии, культурологии и других дисциплин в вузах Новосибирска. Научное (о нем говорить не буду) и литературное творчество — приватное занятие, которому посвящается свободное время. В творчестве зависишь от экзотических, трансцендентных субъектов, обозначаемых такими терминами, как «муза», «Бог», «черт» и т. п. Их помощью, поддержкой и благоволением пытаешься заручиться всеми возможными способами. Прозаик может, отвечая на данный вопрос, сказать: работаю над новым романом. И предъявить рукописи глав, частей. В его деятельности в меньшей степени проявляется творческое начало. У поэта другая ситуация. Он может предъявить только готовый продукт. Писать стихи, желая писать стихи, невозможно. Конечно, постепенно накапливается и болтается в закромах, причудливо и произвольно сочетаясь, совокупляясь друг с другом, ворох строчек, строф, отдельные словосочетания, из которых однажды может сложиться пристойное стихотворение. А может и не сложиться ничего — материал останется мусором, «сором» (Ахматова), из которого ничегошеньки не выросло и уже не вырастет никогда. В работе сейчас находится несколько десятков стихотворений. Надеюсь, что некоторые из них в конце концов родятся.


2. Слава Богу, успешно. Публикуется почти все, что пишу и предлагаю. Хорошо, если за год появляется десяток пристойных стихотворений да 3–4 научных и литературно-критических статьи. До 90-х годов занятия версификацией считал хобби. Не надеялся на публичную жизнь своих текстов. Но с началом перестройки обо мне и моих друзьях-поэтах вспомнили, начали приглашать в различные журналы, альманахи и т. п. Являюсь с тех пор постоянным автором «Сибирских огней». Публикуюсь в «Новосибирске», «Алтае», «Дне и ночи» и других изданиях. Штурмовать столичные журналы не пытаюсь. Не потому, что страдаю комплексом неполноценности. Уверен, мои тексты могли бы украсить страницы и «Нового мира», и «Знамени», и других знаменитых толстых журналов. Но не хочется хлопотать, суетиться, тратить силы на продвижение, проталкивание, т. е. на далекие от творчества процедуры.


3. В последние годы меньше читаю. По-видимому, стал более взыскательным и требовательным потребителем чужих и собственных текстов. Новых замечательных произведений создается не так уж много. Талант — редкость. Гений — исключение. Следую завету Мандельштама — перечитываю старые книги. Среди любимых авторов Марсель Пруст, Томас Манн, Достоевский, Бунин, Александр Пятигорский. Из относительно новых — с большим опозданием познакомился, наконец, в полном объеме с «Бесконечным тупиком» Дмитрия Галковского. Это, убежден, выдающееся произведение в рамках отечественной культуры ХХ века, как бы к нему ни относиться. Постоянно внимательно и ревниво слежу за творчеством уважаемых собратьев по поэтическому цеху.

Поделиться:
Копировать