Купола среди городских крыш

До революции в Новосибирске было десять храмов, включая домовые и войсковые. Из дореволюционных церквей сохранилось три: Вознесенский собор, собор во имя святого князя Александра Невского и Покровский храм на улице Октябрьской.

Архитектура православных храмов гармонично вписывается в любую эпоху

Всех, кто приезжает в Новосибирск, особенно после некоторого перерыва, поражает масштаб городского строительства. Да что говорить о гостях города, когда даже коренные новосибирцы, проезжая по, казалось бы, знакомым улицам, с удивлением обнаруживают совершенно незнакомые не только дома, но и целые кварталы.

Жилые здания, торговые комплексы, офисные высотки, блистающие современными отделочными материалами, растут как грибы после дождя. Бледно смотрятся на их фоне казавшиеся когда-то вершиной градостроения девятиэтажки, не говоря уже о вконец обветшавших «хрущёвках». Но кто знает, возможно, лет этак через десять-двадцать и нынешние новостройки будут резко диссонировать с новостройками будущими. Так было всегда — проходит время, меняются вкусы, появляются новые строительные технологии, и старая архитектура вступает в эстетический конфликт с новой. Но есть в этой закономерности, пожалуй, единственное исключение. Это храмовая архитектура.

Храмы, выстроенные по канонам тысячелетней давности, органично вписываются в любой окружающий архитектурный стиль. Испокон веку на Руси церкви были украшением любого населённого пункта. Величественный каменный храм на фоне простой российской деревеньки смотрится так же гармонично, как и небольшая церквушка среди многоэтажных архитектурных монстров. Как пишет в своей книге «Храмы Новосибирска» Евгений Шабунин, в нашем городе до революции было десять храмов, включая домовые и войсковые. Из дореволюционных церквей сохранилось три: Вознесенский собор, собор во имя святого князя Александра Невского и Покровский храм на улице Октябрьской (бывшей Болдыревской). Вряд ли кто из старожилов Новосибирска помнит привокзальный деревянный храм во имя пророка Божий Даниила, который строили одновременно с каменным Александро-Невским собором, но некоторые другие уничтоженные городские храмы помнят ещё те, кому сегодня чуть за пятьдесят.

Дольше всех продержалась Закаменская Богородице-Казанская церковь. В 1939 году она была закрыта и переоборудована в кинотеатр под названием «Октябрь». Стоял этот кинотеатр в начале улицы Восход (с правой стороны при въезде с коммунального моста) до 1983 года, потом снесли и его. А Воскресенскую церковь на городском кладбище (ныне Центральный парк) в 1930 году хотя и закрывали по «наказу избирателей», но избежать противодействия других избирателей не удалось. Как следует из оперативной сводки ОГПУ от 28 апреля 1930 года, во время закрытия церкви собралась толпа до тысячи человек, наиболее активные из которых организовали «волынку» («волынками» чекисты называли открытые массовые выступления, направленные против политики властей). Пришлось вызывать на подмогу усиленный наряд милиции. Как следует из того же донесения, «около 8 часов вечера под крики «ура« присутствующих, вой и плач части верующих был сброшен главный купол и крест».

В 1952 году в помещении обезглавленной церкви начал работать планетарий. Был в этом перепрофилировании некий смысл: вместо абстрактного невидимого Неба власти решили показать трудящимся небо реальное. Посещали новосибирцы планетарий до 1971 года, пока здание серьёзно не пострадало от пожара, после которого планетарий перевели в Геодезическую академию, а стены разобрали по брёвнышкам. На месте бывшей церкви соорудили эстраду. Говорят, что эстрада стоит точно там, где раньше располагался алтарь.

Закрытие других храмов прошло тихо и незаметно. В 1940 году, через десять лет после закрытия, сгорел Никольский храм в Бугринке. Нет домовой Никольской церкви при городском реальном училище (ныне помещение 3-й детской городской больницы скорой помощи), нет и домовой Христорождественской церкви при приюте-яслях (в настоящее время на этом месте здание медицинского колледжа). Мало кто помнит даже место, где стоял войсковой храм военного сухарного завода (был такой завод по производству сухарей для российской армии). А Никольскую войсковую церковь в военном городке Октябрьского района уничтожили совсем недавно.

Когда в 1989 году новосибирские военные взрывали старинную церковь, в нашем городе начали открываться православные приходы. Практически с нуля осваивалось искусство храмостроительства. Сейчас, по прошествии времени, когда число церквей в Новосибирске уже превышает дореволюционное количество, неожиданно выяснилось, что чуть ли не половина из вновь созданных храмов построены по проектам одного человека — архитектора Петра Чернобровцева. На счету Петра Александровича — пять храмов и две часовни. Причём одна из часовен — Никольская на Красном проспекте, — постепенно отодвинув на второй план здание оперного театра, стала символом нашего города. Когда в 1994 году открывали только что выстроенную красавицу-часовню, мало кто верил, что автором её является совсем молодой архитектор, который не стал слепо повторять архитектуру снесённой часовни, а сделал свой оригинальный проект, сумев совместить и преемственность, и новизну. Как когда-то не поверили, что молоденький Шолохов мог создать роман-эпопею «Тихий Дон». Но, если писатель Шолохов, выплеснув весь свой талант на создание шедевра, ничего более стоящего так и не создал, то архитектурные таланты Чернобровцева совершенствовались от храма к храму.

Сравнение архитектора Чернобровцева с Шолоховым не случайно. В последнее время в архитектурных кулуарах нет-нет да проскользнёт, что, дескать, авторство часовни на Красном проспекте Чернобровцеву приписано, а на самом деле он был чуть ли не мальчиком, затачивающим карандаши. Мало того, полтора года назад в помещении Архитектурной академии открылась персональная выставка известного в Новосибирске архитектора, который в список своих творений включил Никольскую часовню, причём без всякого упоминания Чернобровцева. На вопрос корреспондента «ВН», какое отношение он имеет к проекту часовни, организатор выставки ответил, что именно он организовывал работу молодого архитектора, а раз организовывал, значит, он тоже автор. Странно, что такой маститый архитектор не знаком с содержанием пункта 4 главы IV Федерального закона «Об архитектурной деятельности в Российской Федерации» от 17.11.1995 г. N 169-ФЗ: «Лица, оказывающие автору произведения архитектуры техническую, консультационную или организационную помощь либо осуществляющие организацию проектирования и строительства, контроль за выполнением указанных работ, не могут быть признаны соавторами».

Конечно, любой значительный архитектурный проект выполняется рабочей группой, в состав которой входят специалисты разных профилей, но, тем не менее, независимо от того, кто рассчитывал систему вентиляции и канализации, автором проекта всегда является архитектор. Кстати, сам Пётр Александрович считает, что совершенно незаслуженно забыт его настоящий соавтор — главный инженер проекта Владимир Ермишкин.

Руководство же новосибирской епархии по достоинству оценило вклад архитектора Чернобровцева в новосибирское храмостроительство и в этом году вручило ему церковную награду — орден Сергия Радонежского третьей степени. Вроде бы радоваться нужно, но Пётр Александрович в некотором раздумье. Из писаний святых Отцов Церкви следует, что двойной награды за одно дело не бывает, и если ты получил за доброе дело награду на земле, то на небе тебе это уже не зачтётся. Вот и думай теперь, хорошо это или плохо — церковная награда? Остаётся только спроектировать ещё один храм-красавец и заранее договориться, чтобы награды за него не давали.

Подпишитесь на нашу новостную рассылку, чтобы узнать о последних новостях.
VN.ru обязуется не передавать Ваш e-mail третьей стороне.
Отписаться от рассылки можно в любой момент
Поделиться:
Копировать