Что есть солдатская честь

Встреча с ветераном Великой Отечественной войны, кавалером многих государственных наград, полковником в отставке Борисом Зайцевым.

Мы говорим о ней с ветераном Великой Отечественной войны, кавалером многих государственных наград, полковником в отставке Борисом Зайцевым

Борис Зайцев

— Борис Прокопьевич, давайте начнем беседу с конца войны — со штурма Берлина, в котором вы участвовали. Расскажите, что делала ваша 1-я гвардейская минометная дивизия?

— Тут были свои особенности. Берлин — мощная городская крепость. Танкам и артиллерии не развернуться. Борьба шла за каждый дом. Бойцы моего минометного дивизиона затаскивали прямо в ящиках, в упаковке в отвоеванное здание тяжелые, по сто килограммов ракеты, на глазок направляли их в дома напротив и буквально выбивали фашистов. Передать словами эту адскую работу невозможно. И лучше никогда не пробовать.

2–3 мая, когда стало ясно, что немцам конец, нашу минометную бригаду быстро переориентировали и отправили снова на восток, добивать совместно с танкистами врага в Праге. Так что день Победы прошел как бы мимо нас. Мой дивизион сделал последний залп 11 мая.

И вот все-таки победа! Спустя шесть с лишним десятилетий какой она вам представляется? Не слишком ли, как говорят, была высока цена?

— Не лучше ли почаще вспоминать о том, сколько она для нас, фронтовиков, и для всех последующих поколений значит? Да, нам нужна была одна Победа, и за ценой мы не постояли, но не потому, что якобы не умели, а потому, что нужна была именно и только Победа.

— Вы прошли войну «от звонка до звонка»?

— Почти от школьного звонка. В самый канун войны в Новороссийске я окончил школу, в сентябре получил повестку, когда мне еще не исполнилось и семнадцати лет. А потом было Краснодарское артиллерийское училище, и уже лейтенантом я был зачислен в минометную бригаду Ставки Верховного главнокомандования. И начались армейские будни, тяжелая кровавая работа по медленному, но неуклонному освобождению захваченных врагом городов. В сентябре 43-го мне довелось принимать участие в освобождении родного Новороссийска. Затем были штурм Керчи, поход с боями на запад по Крымскому полуострову, и 8 апреля 1944 года мы освободили Севастополь. Полегло там наших солдат столько, что сегодняшние политические игры вокруг Крыма кажутся кощунством.

Затем в составе 1-го Украинского фронта мы освобождали юго-западную Украину и через Польшу двинулись на Берлин.

— Наверняка ведь были контакты с местным населением. Сейчас иногда вспоминают о фактах мародерства и даже насилия…

— Было. Но ни одного случая командование не оставляло без внимания и наказания. Тут важно понять: наши солдаты столько насмотрелись на последствия зверств фашизма на родной земле, столько пережили… А в Германии мы увидели относительно сытых людей, ухоженные поля и города. Было. Чаще всего, к сожалению, на почве пьянства. Пока не вышел специальный приказ: военно-полевой суд на месте и нередко — расстрел. Сейчас это почти невозможно понять: и время изменилось, и даже войны стали проходить чуть ли не под телеобъективом. Но у большой войны свои законы. Насилие пресекалось жестокостью, и всем было ясно: иначе нельзя.

— И вот победа состоялась. Что было потом?

— А потом меня вызывает комбриг Герой Советского Союза генерал Родичев и говорит: ты и еще двое от дивизии будете участвовать в Параде Победы. Готовься!

Парад на Красной площади

От 1-го Украинского фронта в составе тысячи человек я оказался в Москве, на Красноказарменной. И каждую ночь на одном из аэродромов шли тренировки. Всем участникам парада сшили новую форму. Помню, впервые надел китель со стоячим воротничком. В самый канун Парада Победы мы сделали одну контрольную проходку по Красной площади. И вот 24 июня мне посчастливилось стать участником этого исторического события.

— Почему решили остаться на службе?

— Да, в общем-то, нас никто не спрашивал. И это было даже естественно. Многие фронтовики, сняв погоны, пережили глубокую личную драму. За несколько лет войны они поневоле стали профессиональными военными. Так и я остался «в кадрах». К тому же наша дивизия постепенно переходила на ракетные минометы, а потом и на ракеты, самое современное оружие. Как и многие, позже я окончил академию Генерального штаба. И уже не мыслил себя без армии. В основном это были ракетные части. Потом — заведующий военной кафедрой в Ташкентском техническом университете, перестройка, распад СССР, отставка. И, в общем-то, оказалось, что снова многие из фронтовиков ничем себя не обезопасили в материальном смысле на остаток жизни. Хотя нужно отдать правительству должное: в последние годы для ветеранов войны немало делается. Но, честно говоря, мы стерпели обиду даже тогда, когда кое-кто морально просто издевался над памятью войны. Про себя я всегда знал: «наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами».

— «Одна на всех…» — это все-таки в прошлом…

— Я убежден, что это не только история. Должна быть у народа, нации отправная моральная точка, высшая ценность, которую рублем не измеришь. Ладно, пусть идут бесконечные разговоры о национальном достоинстве, о национальной идее, но жить-то надо сейчас! И должно быть нечто, что много раньше объединяло князя Пожарского с мещанином Мининым, что роднило Жукова с простым солдатом, что заставило даже Сталина обратиться в 41-м к народу: «Братья и сестры!» Я хочу и в свои 83 года уважать президента страны, правительство, желательно вообще власть, без которой не может быть государства вообще, и хочу, чтобы подобные чувства испытывали мои внуки и правнуки.

Ладно, с грехом пополам пережили 90-е годы. У нынешнего президента есть шанс войти в историю, может быть, единственным честным и до конца порядочным руководителем страны. Возрождение морального авторитета власти — задача задач. Не количество автомобилей на семью, даже не размер зарплат и пенсий, хотя то и другое важно. Важнее всего дух, душа людей. А для офицера духовная работа начинается, не побоюсь высоких слов, с защиты чести Отечества.

А честь страны тесно связана с понятием личного достоинства, личной чести, патриотизма, в конце концов. На мой взгляд, мы должны вспомнить как следует о людях в погонах. Сделайте так, чтобы прежде всего офицер, кадровый военный гордился своим положением в обществе. И тогда из нашей жизни уйдут такие понятия, как дедовщина, коррупция в армии и многое другое.

— Иной современный русский скажет, что милитаризмом попахивает!

— Да глупости все это! В России армия всегда была на службе у народа. Наша страна — не Центральная Африка и не банановая республика. Ни одного военного переворота за новейшую историю. Конечно, были и черные дни насилия, репрессий, но это другая сторона медали борьбы за власть. К армии как таковой у русских всегда было отношение уважительное. Хотя подозрительно и пренебрежительно относиться к ней начал еще Никита Хрущев. Время изменилось, и говорю вам просто и прямо: лучшие союзники России, как заметила одна известная историческая личность, армия и флот.

Подпишитесь на нашу новостную рассылку, чтобы узнать о последних новостях.
VN.ru обязуется не передавать Ваш e-mail третьей стороне.
Отписаться от рассылки можно в любой момент
Поделиться:
Копировать